Пылинки

Тупишь

Иногда сидишь и тупишь, а иногда порхаешь, как птичка, работа кипит и спорится. И вот сидишь и думаешь, что, наверное, когда порхаешь, как птичка, в тебе вырабатывается гормон или какое-нибудь химическое вещество. И вот сидишь, тупишь и просишь небо: «Выработайся, выработайся». Но он не вырабатывается, и ты тупишь. Начинаешь просто копаться, – тут копаться, там копаться, – что-то писать, что-то подкручивать, и вот (о небо!) гормон вдруг вырабатывается, и ты паришь, как птичка. Сердце поёт.

Девушка в маршрутке

Девушка в маршрутке играет в шарики.

Звонок:

– Здравствуйте, Лёля.

– Здравствуйте, Никифор Спиридонович.

– Вы на месте?

– Да.

– Вы сделали пропуска Мусумбе Заири и Саиду иль Баири?

– Да, Никифор Спиридонович.

Трубку злобно бросают.

До бизнес-центра ещё ехать пятнадцать минут. Девушка-врушка бросает игру в шарики и начинает судорожно звонить на охрану.

Вечером опять едем с девушкой-врушкой. Звонок:

– Лёля, вы на месте? Вы направили счета-фактуры мне на подпись?

– Да, конечно, Никифор Спиридонович, – кричит девушка-врушка, бросает игру в шарики и начинает куда-то судорожно звонить.

Бедные зимбабвийские бизнесмены Мусумбе и Саид сидят без вологодской свинины.

Федя Булкин

Зачитался «Федей Булкиным» Саши Николаенко. Синяя маршрутка проехала весь район Люблино и остановилась на конечной. Все пассажиры вышли, а я сидел и читал последний роман Саши. Маленький мальчик боролся с богом. Водитель почему-то ничего не сказал с переднего сиденья, а прошёл в салон и склонился надо мной.

Какое-то время мы читали Сашу вместе. Потом водитель кашлянул и со среднеазиатским акцентом произнёс: «Извините, конечная». Я поднял глаза и всмотрелся в его смуглое лицо. В это время Федя Булкин скорбел над кошкой. Мне было жаль и кошку, и Федю, и его бабушку. «Извините», – ответил я и вышел из маршрутки. Она дала по газам и уехала в темноту. Я не мог понять, зачем я вышел из маршрутки, потому что всё равно теперь надо три остановки возвращаться пешком.

Двери

Есть предательские двери. Дверь медленно, медленно закрывается. Ты медленно, медленно идёшь. Дверь медленно, медленно закрывается. Ты медленно, медленно идёшь. И вдруг за два шага дверь стремительно ускоряется. Ты делаешь резкое движение, прыжок, тянешь руку, но не успеваешь. Дверь насмешливо захлопывается. О боги.

Привет

– Привет, – пишет мне робот, красивая, рыжая женщина лет тридцати.

– Привет, – отвечаю я.