Рота Его Величества

Спуск и подъем по корням не пошли им на пользу, к тому же стриг я их давненько.

Ула извлекла из кармана маленькие ножницы. Я попытался их отобрать, но не тут-то было! Я не стал настаивать – лень. Ула принялась за мои ногти. За этим занятием и застал нас воротившийся Рик. Он нахмурился и вышел.

– Я постелила на кровати! – сказала Ула, сметая в ладошку обрезки ногтей. – Отдыхайте!

Я последовал совету – глаза слипались.

* * *

Во дворе Рик преградил Уле дорогу.

– Отдай! – сказал сердито.

– Нет! – сказала Ула.

– Отдай! – повторил Рик, подступая.

Ула спрятала кулачок за спину.

– Отберу! – предупредил он.

– Только попробуй! – крикнула она. – Ты не смеешь! Я… Я повешусь!

– Ула! – сказал Рик, отступая. – Опомнись! Это запрещено! К тому же мы его не знаем.

– Сам говорил, что хороший!

– Как солдат! А каков человек? Не забывай: он ари! Есаул велел за ним присматривать.

– Я и присмотрю!

– Это как?

– После венчания.

– Ари не женятся на вейках!

– Женятся! Сам знаешь!

– Лучше б этого не было!

– Как ты можешь! – Ула всхлипнула.

– Если б любил, не уезжал бы!

– У него были дела!

– Знаем мы эти дела. Другую завел!

– Не смей так говорить! Отец нас любил! Он дал нам все!

– Кроме фамилии.

– Это не его вина!

– Ула, – сказал Рик как мог мягче. – Пожалуйста. Я тебя прошу. Не делай этого.

– Отойди, – сказала сестра.

Рик плюнул и отступил в сторону. Ула проскочила мимо и выбежала в калитку.

– И ведь сам привел… – вздохнул Рик, провожая ее взглядом.

Ула же, миновав станицу, направилась к лесу. Здесь, на опушке, стояла изба: маленькая, замшелая, огороженная трухлявым плетнем. Ула скользнула в калитку и поскреблась в обитую заскорузлой кожей дверь.

– Кто там? – раздался из-за двери скрипучий голос.

– Я, бабушка Наина!

Дверь открылась, на пороге появилась старуха: сгорбленная, в потертом полушубке. Лицо ее было сердитым.

– Ула? Чего тебе?

– Вот! – Ула раскрыла кулачок.

– На порчу?

– Что вы, бабушка! – испугалась Ула.

– Шучу! – засмеялась старуха, показав два зуба. Один зуб у нее рос сверху, второй – снизу, прочие отсутствовали. – Заходи.

Наина посторонилась, пропуская гостью в дом. Ула вошла и встала у порога. Маленькое окошко, единственное в избе, давало мало света, и Ула постояла, привыкая к полумраку.

– Значит, приворот? – спросила старуха, снимая с полки плошку и кусок воска.

Ула кивнула.

– Лет тебе сколько?

– Семнадцать.