Как предать наглеца забвению

– А я, такая, подойду к нему и скажу: «А можно ваш автограф?». Ой, нет, лучше фото. Или слишком навязчиво?

– Я слышал, он не любит фотографироваться с фанатами, – подлил масла в огонь Виктор.

– Тогда лучше автограф. Решено! Подхожу и прошу оставить памятную надпись…

– Не уверен, что он умеет писать, – усмехнулся Виктор.

– Да ну тебя, в самом деле! Все умеют писать.

– А этот не умеет! – поддразнивал Виктор.

– Ну, так вот… Подойду к нему и протяну ручку и… Ох… А на чем он оставит автограф-то? – Рита остановилась и принялась рыться в сумочке прямо посреди улицы.

Виктор терпеливо ждал, придерживая зонтик над ее головой.

– Ага! Вот тут! – Рита победно извлекла какой-то смятый листок бумаги и потрясла им перед носом Виктора. – Как думаешь, он не откажется?

– Кто ж откажет такой красавице, да еще в такой пустяковой просьбе?

– Ох, Витюш, я так волнуюсь! – Рита взяла его под руку и потерлась носом о плечо. – Но все равно спасибо! Ты у меня замечательный!

До студии было рукой подать, и вскоре они оказались возле турникетов бизнес-центра, где она находилась.

Охранник только лениво кивнул, когда Виктор указал на Риту:

– Она со мной.

Влюбленные беспрепятственно вошли внутрь и поднялись на второй этаж, прямо в операторскую. О ее устройстве следует сказать особо, потому что оно сыграло определенную роль в развитии дальнейших событий.

Операторская представляла собой довольно тесную каморку, буквально нашпигованную записывающей аппаратурой. Впрочем, как это обычно и принято, место звукооператора за пультом было отделено от основного пространства непроницаемой перегородкой со стеклом посередине, через которое исполнитель и оператор не могли слышать друг друга, если не включить микрофоны и динамики по обе стороны.

Всеми устройствами управлял оператор со своего пульта, но чаще всего его собственный микрофон оставался выключенным, чтобы посторонние шумы не регистрировались на записи. Лишь иногда Виктор или его ассистент и напарник Рудик включали свои микрофоны, чтобы что-нибудь сказать артисту по ту сторону стекла. Впрочем, чаще всего необходимости подавать голос во время записи у операторов не было, ведь прямо перед носом исполнителя висело специальное табло, на котором загоралось оповещение «Идет запись» в момент, когда от того требовалось что-нибудь сыграть или спеть.

– Садись вон на тот стул, – указал Виктор на колченогий табурет в углу, который операторы между собой называли «гостевым».