Джек

Он вёл на верёвке козу, которая топала впереди него, и сразу было не понятно, кто кого ведёт. Видно, коза уже привыкла к таким прогулкам и хорошо знала дорогу. Старичок поравнялся со Стенькой и остановился.

– Здоровьица тебе добрего, внучек, – проскрипел дедушка и поклонился Стеньке.

– Здравствуйте, дедушка.

В любой другой день он бы не стал отвечать какому-то старику, но сегодня всё было по-другому. Он даже был бы не против, если тот скажет ещё что-нибудь. Ах, да чего уж там – даже если побранит его за что-то, ну и пусть.

Он хотел бы услышать вновь этот скрипучий голос, и старичок начал говорить.

– Когда-то я был таким же юным, как и ты, внучек. Кхе-кхе…

Он достал из кармана мешочек с махоркой и скрутил самокрутку, глядя из под мохнатых белых бровей на Стеньку.

– Ах ты, что-ж так…огня забыл из дома взять. Внучек, у тебя, случайно, нет коробка спичек?

Стенька вскинул удивлённый взгляд на старичка: «Откуда дед знает про спички в его кармане?»

– Вот, дедушка, возьмите.

Старичок прикурил самокрутку и отдал коробок обратно.

– Я уже давно живу на этом свете, внучек, кхе-кхе…

Коза дёргала жёсткую траву возле дороги, терпеливо жевала её и поглядывала на хозяина квадратными зрачками, как будто знала: «Хозяин тут не просто так». Старичок покряхтел ещё немного и продолжал говорить.

– Так вот, расскажу я тебе про то время, когда я был таким же юным, как ты…

Старичок опёрся на старую чёрную рогатину, служившую ему незаменимой помощницей в его годы. Он пошамкал губами, скрывающими беззубую челюсть, и продолжил.

– Давно это было, большевики были у власти только четыре года, жить было трудно. Мне было всего одиннадцать лет, как и тебе, внучек…

Стенька смотрел на старичка, как завороженный. Он уже не удивлялся тому, что дед знал о нём всё. Если бы он сейчас назвал его имя, то Стенька принял бы это спокойно. «Наверное, это колдун», – думал он. «Интересно, а это добрый колдун или злой? Наверное, злой, ведь колдунов добрых не бывает.

А может быть, это волшебник? А что, если он превратит меня в птичку, и я смогу полететь высоко-высоко и увидеть там маму…»

Старичок подождал, пока Стенька закончит свою мысль, как будто всё понимал. Он улыбнулся, пошамкал губами и продолжил свой рассказ.

– Жили мы под Оренбургом, время было голодное. Многие тогда умерли в нашей деревеньке. Я да бабка моя, больше никого у нас и не было. Когда хлеба почти не осталось, бабка перестала есть, но мне не сказала.