Путь Эливена

Жир в светильнике почти выгорел, а фитиль кончается.

Маттис оторвал тонкий лоскут от своей одежды и подал Эливену.

– Затуши огонь. Сядь, давай прикинем наше положение. За те несколько раз, когда мне довелось смотреть на блестящую пластину, я попытался хорошенько запомнить рисунок. Надписи мне были непонятны, поэтому я их не запоминал, да и не они сейчас важны. Тот рисунок, он был странный, как будто гладкое покрытие треснуло под сильным ударом. Центр таблички был испещрён трещинками, как причудливый узор.

Эливен сидел на полу коридора и вслушивался в тишину.

Темнота давила со всех сторон, он уже не верил в сокровища, как не верил и в то, что когда-то выберется отсюда. Кто он и его попутчик? Чужие, невежественные, дикие люди, вторгшиеся в чьи-то владения. Даже если бы сейчас обрушился пол и им пришлось лететь в глубокую бездну, он бы принял это как должное. Эливен чувствовал свою вину и не мог смириться с тем, что сейчас это сходит ему с рук. Его начинало мутить, промокшее в тухлой воде мясо, которое они ели накануне, хотело вырваться наружу. Эливен не мог этого позволить из страха перед этим тайным величием прошлого, из уважения к тем, кто всё это создал. Но он бы приобрёл счастье, если, закрыв глаза, он исчез бы навсегда не только из этого чёрного коридора, но и вообще, из жизни.

– Эта сетка на карте – не трещины от удара, – разорвал зловещую тишину Маттис. – Я понял, что это такое.

Глава 4

Грязный Пенничел стоял перед грозным Владыкой и держал ответ. Его голова была низко опущена, белая коротко стриженая бородка колола грудь под расстёгнутым чёрным зипуном.

– Ты говоришь, что их было десять, так почему ты привёз только шесть голов? Ты же знаешь, что мы не оставляем живых после столкновения.

– Да, Владыка. Я сам лично пустился в погоню за двумя скакунами, но мой морхун был ранен, мне пришлось вернуться, чтобы заменить его. Когда я снова вернулся, то не смог отыскать след, ветер гнал песок и скрыл их.

– Ты сейчас расстраиваешь меня, моё величие на этой земле подорвано.

Я доверял тебе, как своему лучшему воину, как сыну, а ты опозорил меня.

– Владыка, прости мне мою вину, я готов её искупить. Дай мне оправиться от солнечных ожогов, я отправлюсь в путь и принесу тебе ещё больше добычи.

– Что толку от добычи! Её всё меньше и меньше. А люди – ты оглянись вокруг.

Владыка символично очертил костлявой рукой круг в воздухе, с трудом приподнявшись с огромного трона, возвышающегося на каменном постаменте.