Разлом

Теперь он стал литератором. И это не смешно.

Да-да…Он и в самом деле взялся «за перо» и теперь считал себя ни много ни мало писателем. Благо материала для его высокого творчества хватало с лихвой. Конечно, его скудных познаний в том, как это все делается, не могло быть достаточно для написания даже какого-нибудь скромного рассказа. Тем не менее, он завел себе внушительной толщины тетрадь, куда с упоением записывал все те свои впечатления и идеи, которые, по его мнению, могли составлять большой интерес для широкой публики.

Все его потуги по поиску издательства, согласного на публикацию очерков о наших приключениях, не увенчались успехом. Поэтому, где-то на окраине города, он отыскал для себя двух коллег-фельетонистов, которые за небольшую плату целыми днями, не вылезая из-за стола, строчили для него что-то наподобие сборника, где обязательно должны были вставлять цитаты от самого Стена и это, по мнению последнего, добавляло будущей книге изящества и неповторимости. Но что более всего не давало покоя моему старому другу, так это то, что в результате всех драматических событий, происшедших с нами, мы так и не удосужились обзавестись чем-то материально ценным. Например, горсткой алмазов или полезными для всего мирского сообщества технологическими ноу-хау, которыми могла наделить нас история с Нифилимами. «На что нам жить, Майки?» – все время возмущался Стен, в очередной раз ломая голову на тем, где брать очередные двести долларов для оплаты труда своих помощников. Работа над уникальным, по его мнению, произведением кипела уже добрых полтора года, но он все время что-то изменял, заставлял все переписывать то с середины, а то и самого начала, постоянно возмущался тому факту, что бестолковые литагенты никак не могут понять ход его мыслей и так далее. В общем, как я любил его подначивать: «Дружище, у тебя муки творчества и кризис идей». В такие моменты он сильно обижался и по несколько дней не появлялся на нашем пороге. Впрочем, мы не могли подолгу сердиться друг на друга. Рано или поздно, в зависимости от того, кто обиделся в последний раз, виновный находил в себе смелость извиниться и на этом мы забывали о ссоре.

Что о моем отце? Когда я вернулся, он очень обрадовался, что теперь у него будет внук. Хотя, имя «Джек» ему не особо понравилось. «А почему бы нам не назвать его Томми?» – предлагал он. – «Ему, ведь, абсолютно все равно. Томми Робески…Неплохо звучит, по-моему». Но мы с Алией не были согласны на такой вариант.