Из туманности Аметиса

Я уж думала, что не ждёшь нас, телефон отключен, вчера весь вечер тебя вызванивала, а потом плюнула. Зачем же попусту тревожить занятого человека.

– И я рад тебе, Рита. Прости, так получилось… не поверишь, в лесу заблудился, ну, решил вечерком прогуляться и попал в самую темень, только утром добрался до машины.

– А телефона у тебя, естественно, не оказалось, – язвительно заметила женщина.

– Угадала, да… мобильник в машине остался, напрочь сдох.

В трубке сотового телефона послышалось насмешливое хмыканье жены:

– М-да, такую сказочку ты мне ещё не рассказывал, дорогой… Сам-то веришь в неё? И как же зовут твою лесную фею?

– О чём ты, Рита? Какая ещё фея? Я правду говорю.

– Ой ли? С воображением у тебя всё в порядке, я знаю… но оставь эти сказочки для доверчивых простушек, я не из их числа.

– Опять началось. Рит, давай обойдёмся без твоего сарказма, можешь не верить, это твоё дело. Давай не по телефону, приедешь – поговорим. Билеты взяла?

– Взяла. Записывай.

Женщина продиктовала номер поезда, вагон и время прибытия.

– Как Катюша? – спросил Илья, закрывая блокнот.

– У неё всё нормально.

– Дома она?

– Нет, в гости ушла к соседской девочке.

– Ладно, Рит, поцелуй её за меня.

– Обязательно, – ответила женщина и не без иронии поинтересовалась:

– А меня ты не хочешь поцеловать?

– И тебя целую. Пока, скоро увидимся.

В телефоне раздался истеричный смешок жены, и она отключилась.

«Да-а, парадокс какой-то, когда чушь порю – верит, правду решил сказать – сразу в штыки… хотя, какая это правда, скорее – полуправда.

А-а, хрен редьки не слаще! Эх, и куда же заведёт меня эта тропинка? Чувствую, что-то грянет… Вот только что? Что-то не складывается у нас с Ритой, какой-то холодок между нами… и доверие куда-то исчезло, а раньше было», – невесело заключил Илья.

Следующие два дня Вересов прожил как в тумане, работа перестала его интересовать, хотя претензий к его добросовестности пока не было. Раньше он с рвением поддерживал свою спортивную форму, а теперь даже в зал не тянуло.

Перед приездом семьи ему почему-то захотелось вновь побывать на набережной, где вдвоём с Дашей провели такие незабываемые часы. Вересов устроился на том же гранитном ограждении и стал созерцать закат, вспоминая ощущения того удивительного свидания с девушкой. Однако настроиться никак не получалось, в его сознании постоянно возникало два образа – нежная улыбка Даши и милое личико его дочурки Катюши.