Из туманности Аметиса

– Вика, я бы с удовольствием, да, но шеф загрузил по полной, боюсь не успеть… ты уж извини, – с виноватым лицом проговорил Вересов. – Может, завтра созвонимся?

– Не знаю, не знаю… смогу ли я завтра, – с нотками обиды в голосе сказала женщина. – Что, даже пару часиков выкроить не можешь? Всё же так просто, было бы желание… Значит, нет? Учти, я два раза не предлагаю. Не разбрасывайся подарками судьбы, милый, а то замучают сожаления об упущенном.

– Может, и пожалею…

– Не прогадай, Вересов, лови удачу пока она рядом, а не то улетит навсегда, – не сдавалась Виктория.

– Вика, я честно не могу сейчас, извини, – проявил твёрдость Вересов, дружески сжав её руку.

Обиженно фыркнув, женщина одёрнула руку и соскользнула со стола. Поправив юбку, она буквально пронзила Вересова колючим взглядом:

– Не ожидала от тебя такой благодарности, как дешёвую шлюху отшил! Ты ещё пожалеешь, Вересов, пожалеешь, такого я не прощаю!

– Вика, перестань, я не хотел тебя обидеть, – пытался сгладить ситуацию мужчина.

Но она не стала слушать и быстро выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.

«Фу-у… это катаклизм какой-то сексуальный… ещё бы немного и всё, пали бы мои редуты, не баба, а какой-то демон страсти… прямо окатила своим пламенем», – пытался прийти в себя Вересов, переводя дыхание. – Блин… вроде и винить себя не в чем, а на сердце паршиво… похоже, нажил себе врага».

Ещё вчера он бы без раздумий принял такое заманчивое предложение, а сейчас что-то удержало его, и причина крылась не в работе, а в чём-то другом.

В самый разгар разговора Илья вдруг вспомнил о совете незнакомца и внутри него будто включился чувственный ограничитель. Вересов никогда не считал себя заядлым ловеласом, но и в монахи записываться не спешил, когда появлялась возможность приятно провести время с понравившейся ему женщиной – он не отказывался. С женой он прожил почти десять лет, в первые годы супружества их влюблённость казалась настоящей и искренней, но как у многих семейных пар – чувства с годами потускнели и как-то незаметно переросли в привычку быть вместе. Их брак стал больше походить на союз близких друзей, чем страстных любовников. Конечно, по-своему он любил Риту, но намного больше любил свою дочурку Катюшу. Она была его самым светлым и живым лучиком в этой жизни.

После разговора с Викторией работать расхотелось, и мысли Вересова унеслись за сотни километров в соседнюю область, где гостили его родные.