Не умрём, но изменимся

Вот придёте с мамой на утренник – всё и узнаете!

– Ишь ты, таинственная какая! Ну а всё-таки, Настюша, хоть намекни, кем ты там будешь, – уже с неподдельным интересом спросил я, поглаживая дочь по белокурой головке.

– Ну ладно, только тебе скажу, маме не говори. Обещаешь? – доверительно проговорила Настя, заглядывая мне в глаза. Я почувствовал, как дочка сжала своими горячими ручонками мою руку.

– Ты же меня знаешь, Настюша, я как рыба… мне можно доверить секрет.

– Пап, я буду волшебницей феей в царстве эльфов, мне Лариса Сергеевна даже разрешила сыграть на моей флейте.

Представляешь, я буду играть для эльфов на флейте, на волшебной флейте, – загадочно и так трогательно проговорила Анастасия.

– Здорово! Ты моя маленькая фея.

– Пап, я уже не маленькая, – вполне серьёзно, но без тени обиды заявила Настя.

– Прости, взрослый ребёнок, забыл. А ты уроки сделала?

– Почти уже… совсем чуть-чуть осталось, я быстро доделаю.

– Хорошо, мой руки и за стол, а я пока разогрею ужин.

– Пап, можно потом, как уроки сделаю? Я хочу вместе с тобой и мамой.

– Как хочешь, но мама задержится сегодня.

– Опять корпоратив? – не по-детски отреагировала Настя.

– Что? – удивился я, не сразу понимая, что дочка имеет в виду. – А, ну да, что-то вроде того…

– У них часто стали эти корпоративы, – глубокомысленно изрёк мой ребёнок и поджал губки.

– Не знаю, может быть…

«А Настюша ведь права, Ольга стала чаще задерживаться. К чему бы это?» – уже про себя подумал я, ощущая непривычные нотки ревности.

Но я всё же сумел погасить в себе шевельнувшееся сомнение, потому что привык доверять своей второй половинке. Как-то само собой мои мысли переключились на дочку, которая тем временем переодевалась в своей комнате. Несомненно, нас многое связывало, и это касалась не только уз генетического родства, а возможно, и более глубоких духовных корней. Почему я так решил? На сей вопрос я бы не взялся ответить, потому что попросту не знал ответа.

Хотя чувствовал сердцем, что это так. Порой это понимание становилось настолько явным, несомненным, что мне уже не требовалось иных подтверждений или доказательств, в такие минуты мне нестерпимо хотелось прижать дочурку к своей груди и никогда больше не отпускать. Между нами не было секретов, Настя делилась со мной самым сокровенным, что утаивала даже от матери. В том числе она доверяла мне и свои первые симпатии к мальчикам (в одиннадцать-то лет).