Попаданец со шпагой

Да еще и под водочку… Сказка!

В общем, спать я пошел в самом что ни на есть благодушном настроении… И проснулся в таком же.

Теперь пора было вспомнить еще один, давно забытый навык. Но сначала – чаю.

…Вода нежно обняла входящего в нее меня. Поворот, нырок – и я заскользил по глади озера, вглядываясь в то, что творилось на дне. А ничего там не творилось: стайки плотвичек, щучка, гоняющая эту мелочь, не более. Да я здесь и не ожидал ничего серьезного. Серьезное – там. На границе травы и чистой воды, именно в таких местах стоят в засаде щуки и щурята, именно там роют рылом ил золотистые лини.

Как раз они и есть самые обычные трофеи подводного охотника. Вот эти рыбки мне и были нужны. И я не ошибся в своих прогнозах: пара щук и три линя, общим весом под восемь килограммов, уже тянулись за мной на кукане. Хватит. Взял курс на свою бухточку и спиной вперед вышел на пляж.

Что-то здесь было не так. Не знаю, что, но явно ощущался какой-то дискомфорт. Снял ласты, сбросил на песок маску с трубкой, ну и кукан с рыбой соответственно… Неа, не проходит.

Вот что-то не так, и хоть застрелись!

Вроде все как было. Палатка, кострище, удочки… Что не так? Вот мой комбез, рюкзак, расстеленный спальник, сигареты на нем, очки… Очки!

Я ведь вижу как в них! Даже лучше! Что за черт?

Елки-палки! Я же эту одинокую сосну на противоположном берегу и в очках с трудом различал. Ни фига себе – святая водица! Открыть, что ли, фирму «Возвращение близоруких в мир зрячих»? Не, бред какой-то.

И главное, продолжало раздражать что-то еще. И совершенно непонятно что?

И вдруг стало ясно – язык. Да-да, мой собственный язык упорно сигнализировал, что во рту творится непорядок. Я только сейчас осознал, что все зубы, все тридцать два, находятся на месте. Все. Вместе с вырванными в разные годы. И пломб – ни одной.

Бред. Но факт. Или я сплю?

Грех жаловаться – мать-природа, заодно с моими родителями, в свое время постарались на мой счет: срубили топором, но то, что срублено, закрепили нехилыми гвоздями.

Не помню, когда последний раз простужался всерьез.

Правда, по поводу внешности своей на первых порах отрочества комплексовал: большеносый, тонкогубый… А девочки-сверстницы предпочитали смазливых нежнолицых мальчиков.

Потом, правда, все устаканилось: уже в юности имел полный успех у противоположного пола, не понимая, что во мне находят девицы. Ну да, знаю, что высокие и длинноногие у них в цене.