Адмиралъ из будущего. Царьград наш!

– Ваше превосходительство! – прервал мысли адмирала подошедший флаг-капитан Кетлинский. – С крейсеров передали, что из воды принято более четырехсот немцев. Точное количество будет известно позже.

– Спасибо, Казимир Филиппович, подумайте пока, куда мы пристроим пленных в Севастополе. – Еще не закончив фразу, Андрей уже понял, что спорол очередной косяк…

– Но, – сделал круглые глаза каперанг, – уместно ли будет мне вторгаться в сферу ответственности командира порта? Сдадим их вице-адмиралу Маньковскому, а там уж пусть его подчиненные решают, кого в госпиталь, кого на гауптвахту…

– А вы уверены, – стал выкручиваться Андрей, – что у них есть достаточные возможности, чтобы разместить сразу такое количество взятых в плен? Поэтому и предлагаю подумать над резервным вариантом сейчас – на берегу будет некогда.

И, разумеется, разговаривать с Николаем Степановичем в этом случае я буду сам.

– Слушаюсь, ваше превосходительство! – Кетлинский с видимым облегчением перевел дух. Герой Фиумского инцидента характер имел крутой, и задевать его не хотелось совершенно, да и не по чину.

 – Да! Покровский сообщил, что в числе принятых на борт сам адмирал Сушон. Возможно, вы захотите с ним встретиться?

– Давайте сначала вернемся в Севастополь, – слегка раздраженно ответил Эбергард, – узнаем о состоянии здоровья немецкого адмирала… Да и то не в первую очередь. Нам еще со Ставкой связываться, отчитываться перед ней о событиях сегодняшних ночи и утра… Так что отставить заботу о пленных – вы мне сегодня понадобитесь как раз по самым злободневным вопросам…

Броненосцы втянулись в Северную бухту под громыхание салюта, которым не преминули одарить победителей как брандвахтенный «Георгий Победоносец», так и береговые батареи.

Слава богу, что на берегу хватило ума отрубить ток на крепостном заграждении и эскадра вернулась домой без сюрпризов в виде минных пробоин. «Евстафию» и «Иоанну Златоусту» и так путь был только один – в док. По нескольку дырок ниже ватерлинии за время боя оба первых мателота бригады схлопотали.

Да и раненых на борту у того и другого хватало. И позаботиться в первую очередь следовало о них, а не о вынутых из воды тевтонах. Русское гостеприимство тоже свои пределы имеет.

Так что госпитали в первую очередь примут своих, а если кто из немцев «не дотерпит» – значит, не повезло…

Но Андрея волновало сейчас не это. Вернее, это, конечно, тоже волновало, но в первую очередь, когда прошла горячка боя, думалось все-таки о НЕЙ.