Триумф броненосцев. «До последнего вымпела»

Неожиданно в зал зашел незнакомый мичман, огляделся и прямиком направился к Вирену.

– Ваше превосходительство! Разрешите обратиться, мичман Васильков. Прошу меня извинить, но вам срочное сообщение.

– Давайте, мичман. И выпейте пока за здоровье молодых, раз уж сюда пожаловали. – Роберт Николаевич понял, что раз уж его нашли здесь, то дело действительно безотлагательное. Прочитав содержимое пакета, он посмурнел и, пошептавшись с Капитоновым, направился к молодоженам.

– Прошу простить меня, Ольга Михайловна, но я должен вас огорчить и в скором времени лишить общества вашего мужа.

К глубокому моему сожалению, война продолжается. Василий Михайлович, я отбываю во Владивосток завтра, а вам, учитывая обстоятельства, даю еще три дня. Прошу извинить, господа, но мне срочно нужно покинуть бал. Честь имею!

Когда адмирал вышел, Василий потерянно посмотрел на супругу:

– Вот так вот, Олюшка, только три дня…

– Нет, не три! Я поеду с тобой. Я больше не собираюсь тревожиться за тебя за тысячи верст.

Я буду рядом.

– Но ведь у тебя учеба, дохтурша ты моя, – попытался пошутить Соймонов.

– Подождет учеба. А фельдшером я и так уже имею право работать. Может, даже и лучше будет – практику получу реальную.

Подошли родители Ольги. Было понятно, что они уже оба в курсе событий.

– Мама! Я еду с Васей на Тихий океан. Я так решила!

– Разумеется, – спокойно ответила Ирина Сергеевна. – Будь рядом со своим мужем.

И Василий, и каперанг, и сама Ольга посмотрели на нее с легким обалдением.

– Ну, мать, не ожидал! – пробормотал Михаил Николаевич.

– Чего не ожидал-то? – с недоумением посмотрела жена на Капитонова. – Ты всерьез думал, что я враг своей дочери? Да, я некоторое время была против этого брака, извините, Василий, но совсем не потому, что у меня была какая-то неприязнь к нынешнему зятю. Я беспокоилась о будущем Оли. Теперь я уверена, что у нее хороший, любящий и надежный муж. И пусть они будут вместе или хотя бы как можно ближе друг к другу.

По себе помню, как тебя лейтенантом в Либаву загнали, а я в Петербурге одна была. Так то Либава… Пусть едет Ольга во Владивосток, раз сама так решила.

– Мамочка! Милая! – невеста немедленно повисла на шее матери. – Спасибо тебе, родная!

– Угомонись, люди смотрят. – У Ирины Сергеевны тоже повлажнели глаза, и, хотя это было вполне естественным явлением в такой день, она слегка стеснялась показывать чувства на людях.