Вторая попытка Колчака

– Изрядно каперанга головой приложило, – буркнул фельдшер. – Знаете, ваше высокоблагородие, пользуясь своей властью, попрошу вас уйти. Моему пациенту нужен покой.

– Но что с Александром Васильевичем?

– Головой ударились, воды нахлебались, чуть Господу душу не отдали… Бывает. Временное помутнение рассудка.

– Понимаю… Желаю скорейшего выздоровления, Александр Васильевич! – кавторанг козырнул и вышел.

– Мы где, братец?

– Дык… – непроизвольно вытер ладонью усы фельдшер. – У Сворбе вроде как.

– А что со мной случилось?

– Дык, за борт сгуляли на коордонате.

К тому же, видать, головой обо что-то ударились. Ничего, бывает, – фельдшер попался словоохотливый. – У меня как-то…

– Поди-ка пока, я отдохнуть хочу, – прервал своего эскулапа Колчак – Спасибо тебе.

– Как будет угодно вашему высокоблагородию! – вытянулся фельдшер. – Но через два часа ужин. Какие-то пожелания имеются?

– Нет. Спасибо! Ступай!

Чувствовал Александр Васильевич себя уже вполне хорошо, поэтому по уходу «эскулапа» проворно спрыгнул с койки и направился к умывальнику.

Привести себя в порядок и посмотреть в зеркало. В первую очередь в зеркало…

Стянул через голову рубаху и увидел, что никаких шрамов на груди нет. А болит ведь именно в тех местах, куда ударили пули… Лицо значительно моложе, чем тогда… Неужели всё-таки сон? Или…

«Если бы я мог пройти этот путь сначала, Господи!» – сказанное во дворе иркутской тюрьмы…

Тоже бред, Колчак хоть и был верующим, но не до такой же степени. Хотя… Россия никогда и не подвергалась таким ужасным испытаниям, которые словно зазубренный гвоздь засели в его памяти.

На палубу немедленно!

– Вестовой!

– Что угодно вашему высокоблагородию? – немедленно заскочил в каюту матрос.

– Что с моим мундиром?

– Не могу знать, ваше высокоблагородие. Отнесли в машинное сушить, думаю, что через полчаса будет готов и отглажен.

– Дьявольщина! – чертыхнулся каперанг. – Тогда принеси, братец, коньяку. Стакан. И лимончика. И икры. Чёрной.

– Так прощения просим, ваше высокоблагородие, – только лимон могу подать.

Нет икры на борту. А через час ужин будет. Извиняйте на том! – вестовой постарался не выслушивать комментарии своей речи и поспешил смыться за дверь.

* * *

Стук в дверь.

– Войдите!

– Так что, ваше высокоблагородие, – нарисовался всё тот же фельдшер, но уже с подносом, – всё как вы приказывали: коньячок, чай, лимон. На здоровье!

– Спасибо, братец! Как тебя?

– Фельдшер Фёдор Зиновьев.