Адам. Братский анклав

– Что на этот раз?

– Бобы.

– Ну да, мог бы и не спрашивать.

Пациенты глухо хохотнули. Видать бобы являлись единственным блюдом, по крайней мере в обед. Пациенты стали подходить и брать пластиковые тарелки с ложками с нижней части тележки, а медбрат накладывал им еду поварешкой. Кто не мог двигаться самостоятельно, как сейчас Соколов, помогали ходячие.

– А вы?

– Я не хочу… – слабо ответил Адам.

Есть он действительно ничего не хотел.

– Надо братан, – сказал недавний рассказчик и взял еще одну порцию и подал Адаму.

 – Тебе нужно подкрепиться иначе совсем загнешься.

– Спасибо…

Адам поддел несколько бобов ложкой и стал их медленно пережевывать.

– Что с тобой кстати?

– Ранили… две пули в спине…

– Разборки? Война?

– Война…

– Где?

– Баронство бонд…

– Далеко…

Так за расспросами Адам рассказал почти всю историю нападения аталанкцев, как они набирали рекрутов и тут же гнали их в бой и несмотря на то что как считается разговор мешает потреблению, за этим разговором он съел половину порции.

– Вы не знаете, когда здесь второй обход?

– Зачем тебе?

– Это он о своей телке беспокоится, – встрял Жарков. – Кстати Буратино, чего у нее волосы синие? Мутантша?

– Отвали, – заступился рассказчик, видя как напрягся Адам и задрожала его рука с тарелкой. – А ты успокойся… Нет я не знаю, я тут новичок в отличие от тебя, но ты видать долго без памяти валялся…

– Да уж немало и достал всех порядком… – снова буркнул Жарков.

– Вечером.

Через пять часов заглянет, – подсказал кто-то еще.

В назначенный час появилась с обходом та самая дородная докторша. Выглядела она так, что Адаму резко поплохело, от нее словно исходили плохие новости, так что не требовалось никаких слов, чтобы все понять. Но он все же непослушным голосом спросил:

– Как она?

– Мне очень жаль молодой человек, но… ваша девушка скончалась… от потери крови… Мы ничем не смогли ей помочь…

Адам закрыл глаза и тихо застонал. Захотелось умереть и даже жажда мести куда-то улетучилась, ведь третий насильник все еще жив.

Да и за мать надо посчитаться, но стало как-то все равно. Никого не вернуть.

* * *

Через какое-то время Адам смог передвигаться самостоятельно, так по стеночке, по стеночке… По крайней мере до туалета доползти. Но все что он делал – делал с неохотой, через силу. Ему было все равно, на все наплевать. В какой-то степени он даже жалел что выжил, что его спасли «академики».