Ядерная осень

Но и большинство из них, не задумываясь об этом, «зрели», подобно дарам природы поздних сортов, чтобы потом, через недели или месяцы, все равно, корчась в судорогах лучевой болезни, упасть к ногам этой «ядерной осени».

Принявший на себя всю ту ненависть «уцелевших» за месяц, минувший с ТОГО МОМЕНТА, Волохов никак не мог отмахнуться от стоявшего перед глазами видения: тощие, с бледной, покрытой язвами кожей, в клочьях, бывших когда-то летней, одежды, с воспаленными красными глазами люди копошатся в развалинах и, как по команде, обернувшись на урчание их моторов, начинают швырять в колонну камнями, изрыгая неслышные бойцам проклятия.

А одна женщина с растрепанными волосами, подняв высоко над головой мертвое тело годовалого ребенка, бросает его на броню волоховского БМПТ.

4.09.2026 г. Москва.

Тоннель в районе станции метро «Цветной бульвар»

Первым желанием Скворцова, после того как его глаза привыкли к полумраку, было броситься бежать дальше куда глаза глядят.

Он так и сделал. Пробежав метров триста по темному тоннелю, как потом оказалось, в сторону «Менделеевской», академик наткнулся на стоящий темной махиной поезд. Задыхаясь, он прислонился к прохладному металлу вагона. Ему все равно. Он устал. Устал чувствовать себя зайцем, на которого охотятся уже третий день. У него уже было столько возможностей погибнуть… Сейчас или позже – какая разница. Нахлынувшая усталость приглушила и без того уже мизерное чувство опасности. Скворцов сполз на холодный бетон.

– Что нам делать? – Детский голос из вагона вывел его из оцепенения.

– Наверное, надо идти на станцию, – неуверенно ответили ему.

– Страшно!

– Здесь тоже страшно, – из проема открытых автоматических дверей высунулась девчачья голова.

– Гош, пойдем.

– Осторожно, здесь высоко. – Скворцов вытянул в сторону девочки руку, пытаясь не дать той упасть.

– Кто вы?

– Не бойтесь, я не кусаюсь. А вы здесь как одни оказались?

– Мы с дядей Сашей в цирк ехали, а потом свет погас, поезд остановился, и дядя Саша куда-то потерялся.

«Ага, «потерялся», – подумал Скворцов. – Сбежал, сволочь». И уже вслух:

– Ну, пошли на станцию вашего дядю искать.

Дядю они так и не нашли. Видимо, человек он энергичный, далеко убежал, и забота о Маше и Гоше (так звали его новых знакомых) помогла Скворцову в первые дни не сойти с ума от всего пережитого.