Ядерная осень

Я все никак не решался познакомиться, – Епифанов с размаху ударил кулаком в стеклянную поверхность с надписью «ПК». Один из осколков полоснул по ладони не подающей признаков жизни девушки. Она застонала. Пока Епифанов приводил в чувство воскресшую, Сергеев попытался открыть гермодверь. Штурвал не поддавался. Обыскав убиенного клерка, он нашел план здания администрации, где на втором подземном уровне была обозначена и эта гермуха.

– Наверное, этот, – он направил фонарик в сторону трупа, – привел народ сюда, а как открыть, не знал – вот его и порешили.

Может, даже этот Атилла недоделанный постарался.

– Поверху мы ее живой не донесем. Надо герму как-то открывать, – Сергеев снова налег на штурвал.

– Как ее откроешь-то? Наверняка с той стороны закрыта.

– Давай вдвоем попробуем – может, просто заржавела? – Лейтенант, подойдя к пожарному щиту, потянул на себя металлический топорик, висящий внутри щита на двух скобах.

– Ого! – они уставились на панель с какими-то кнопками, которая оказалась под дверцей с ручкой-топориком. Нажав на кнопку «пуск», Сергеев наблюдал, как плавно пошла в сторону мощная гермодверь, а Епифанов, уже взвалив на плечо узницу подземелья, заносил ее в открывшуюся шлюзовую камеру.

19.09.2026 г. Башкирия. 15 километров южнее с. Константиновка

Через ноктовизор Волохов наблюдал, как разведгруппа удаляется в сторону очередной военной части.

Это была уже четвертая в/ч на их пути. Первые две были разграблены до основания, как и пара автобаз, а на подходе к третьей по ним открыли такой шквальный огонь, что возникшую арифметическую задачку (сколько боеприпасов нужно потратить, чтобы, может быть, добыть столько-то литров горючки) Волохов решил однозначно: «На фиг!» Он даже не злился на этих, из сто двадцать первой мотострелковой. Слишком свежи были воспоминания о том, что произошло с одним из бункеров пусковых комплексов противоракетной обороны их Убежища.

Через несколько часов после УДАРА на связь не вышли два из восьми ПК ПРО Убежища. Их все-таки накрыло. Досталось и самому Убежищу. Несмотря на трехсотметровую глубину, после прямого попадания в результате тектонических подвижек были повреждены подземные резервуары с топливом. Авиационный керосин вытек весь, а дизтоплива осталась 2/5.