Лотерея

– Ты чего? – повторил вопрос Самсон, пытаясь проследить за взглядом Эрика. Но так ничего необычного, на свой взгляд, не увидел.

Махова еще раз попытались утянуть за собой, но он стоял не шелохнувшись, словно столб, вкопанный в землю. Прямо перед ним находился семейный ресторан мистера Геваро, где он когда-то работал. Но не эти не совсем приятные воспоминания заставили его остановиться, а та наглая рожа, которую он видел по терминалу в квартире Катрин. Эта поганая улыбка всплыла в его памяти сразу, как только он увидел знакомое лицо.

Сейчас эта рожа не улыбалась противной ухмылкой. Тот человек, казалось, вообще не замечал компанию в целом и Эрика Махова в частности.

– Убью с-суку!

– Какую? – непонимающе спросил Бубба, поддерживаемый Ричардом, пьяно оглядываясь по сторонам в поиске означенной «суки».

– Вон ту.

Теперь Эрик понял, почему он никак не мог вспомнить лицо нового любовника Катрин, потому что он его просто не видел, это просто семейное сходство.

Работник, который расстилал скатерти, приходился племянником мистеру Геваро, и с ним же спуталась Катрин. Получается, Эрик вместе с работой уступил племяннику Геваро и свою девушку. Этакая эстафетная палочка…

– Сука… с-суки…

Махов, как автомат, отнял у кого-то из своих друзей бутылку со все еще недопитой водкой и засунул в горлышко свой носовой платок, предварительно обильно его смочив.

– А че это ты делаешь, а? – поинтересовался Локк. – Что за извращение?.

.

– Увидишь. Дай лучше закурить?

– Ты же не куришь…

– А вот сейчас прикурю… то есть дам кое-кому прикурить… – с демонической улыбкой поправился Эрик.

– Дер-ржи…

Локк, ничего не понимая, с готовностью протянул свою зажигалку.

– Спасибо, Локк, ты настоящий друг.

Наконец странная компания, которая все никак не двигалась с места, привлекла внимание работника кафе. Племянник Геваро пригляделся повнимательнее, и глаза его полезли на лоб. Впрочем, он быстро взял себя в руки и скрылся за стойкой, через секунду появившись из-за нее с бейсбольной битой в руках.

– Пошли прочь отсюда, а то я полицию вызову! – прокричал он, выскочив наружу.

– Незачем, – четко произнес Эрик.

– Почему?

– Она сейчас сама приедет.

С этими словами Махов поджег смоченный крепкой водкой носовой платок и, замахнувшись, бросил бутылку «Коркшрева» в витрину.

Большое стекло лопнуло, пропуская внутрь горящий презент.