Лотерея

Она хоть и резиновая, но если попадет по яйцам… сам понимаешь, один омлет получится.

Эрик после такого предупреждения невольно прикрыл причинное место руками.

«Вот и все, – безразлично подумал он. – Допрыгался…»

Вдруг наверху что-то громыхнуло, да так сильно, что все невольно пригнулись, не только Эрик, но и полицейские.

«Это не авария и не взрыв, – невольно стал анализировать звук Махов. Наконец мозг выдал верную информацию: – Это гром».

Эрик снова посмотрел вверх. Прямо над ним шахта, уходящая на поверхность.

«Гром!» – с новыми радостными интонациями снова подумал Махов.

Гром мог означать только одно – сейчас пойдет сильный дождь. Ливень. Он, как правило, начинался сразу, без перехода, будто тучи терпели до самого последнего момента и, не сдержавшись, низвергали все до последней капли в короткий промежуток времени.

Так случилось и сейчас. Первые капли стали падать в дырочки люка и попадали на лицо Эрика, покатившись по щекам, точно слезы.

Эрик Махов снова посмотрел то на полицейского, то снова вверх, на люк над головой.

– Взять его… – приказал командир, которому надоело ждать реакции беглеца.

От отряда отделилась пара полицейских, один из них стал вытаскивать наручники.

Махов, не теряя ни секунды, рванул вверх по скользкой лестнице с проворством обезьяны.

– Стоять!

Стрелять не стали. Полицейские так плотно его окружили, что могли запросто попасть в друг друга, а это считалось последним делом, отбить боевому товарищу незащищенное бронежилетом мужское достоинство.

Эрик за какие-то три-четыре секунды достиг потолка и стал лихорадочно дергать и поворачивать ручки люка, не обращая внимания на угрожающие крики внизу.

– Спускайся, придурок! Немедленно!

Кто-то вздернул автомат кверху, и люк осветился тем же фонариком.

«Спасибо тебе», – мысленно поблагодарил Эрик полицейского, так как благодаря освещению он увидел и понял, почему люк не открывается.

Наконец люк щелкнул. Эрик поднатужился и, прокричав что-то нечленораздельное, выдавил его наружу спиной, а потом быстро выскочил на пешеходную дорожку, распугав вжавшихся в стены, прячущихся от дождя под короткими козырьками пешеходов, и помчался прочь.

Снизу прозвучали выстрелы, и в небо улетели шарики пластиковых пуль.

Впервые Махов радовался дождю. Плотный дождь закрывал его от объективов следящих камер, коими напичканы улицы на каждом шагу.