Наемник

«Хорошо! Еще один отстал, – радостно подумал Брюстер. – Плохо только, что эти двое все ближе». И тогда он заскочил в первый попавшийся подъезд, который как раз открыла какая-то старушка. С ходу раздолбав все лампочки, так что в помещении оказалось довольно темно, он прислонился к стене самой темной ниши и принялся ждать, одновременно стараясь восстановить дыхание и не сорваться на предательский кашель, который так и рвался из его груди. Скрипнула дверь, и в ее проеме показался первый преследователь.

– Выходи, парень, мы тебе ничего не сделаем… – произнес первый, проходя внутрь, поскольку его подгонял второй, тоже желавший войти.

– Выходи… – произнес второй, слепо вертя головой из стороны в сторону.

Брюстер понял, что ждать больше нельзя, никак нельзя дать им привыкнуть к темноте, и бросился вперед. В последний момент нервы его не выдержали, и он закричал, замахиваясь обрезком. Его противник заметил свою жертву, но вместо того, чтобы просто отразить неумелый удар, он выхватил пистолет.

Удар пришелся по кисти руки, державшей пистолет, и в тот же миг грохнул выстрел. Макс Брюстер без замаха врезал, не глядя, своим оружием другому противнику в область головы. Растолкав обезумевших от боли противников, он выскочил на улицу.

15

Макс не помнил, сколько он так бежал, может быть, минут пять, а может быть, всего секунд двадцать, но остановил его мощный удар в голову из-за, как ему казалось, спасительного угла, за которым его ждала свобода, хоть и временная.

Из глаз снопом вылетели натуральные искры, по крайней мере, именно так Брюстер расценил вспышку в глазах.

– Я так и думал, что ты от них оторвешься. Эти сопляки только считают себя крутыми, а на самом деле простая шпана, которая даже пороху настоящего не нюхала.

– Ты кто? – хриплым голосом зачем-то спросил Макс.

– Шило. Хочешь узнать, почему меня так зовут?

– Да как-то не очень…

– А узнаешь, – сказал Шило, доставая свой нож.

Солнечный лучик весело пробежал по широкому лезвию десантного ножа.

От этого блеска Брюстер вспомнил про свою трубу, оброненную им во время падения. Обрезок был и далеко, и близко одновременно – на расстоянии трех метров, но до него еще нужно было добраться.

Макс понимал, что все зависит от того, в каком настроении находится его мучитель, который за это время мог искромсать его в лапшу уже десятки раз. По всему выходило, что в хорошем, раз начал свое черное дело с разговора, первый удар не считается.