Падение рая

Лейтенант Камышов ставил простые блоки без продолжения контратакой.

– Давайте-давайте, – поддразнивал солдат Роман. – У вас почти получилось…

Прошло еще полминуты, и Камышов к уже имевшейся тройке добавил еще двух солдат. И честно их предупредил:

– Ребята, если в течение первых десяти секунд вы не выведете меня из строя – не свалите на землю, вы об этом сильно пожалеете. Начали.

Началась новая возня. Солдаты мешали друг другу, но Роман не делал им поблажек. Блоки стали жестче, а некоторые получили по тумаку, что только сильнее разозлило противников, но и придавшая им силы ярость не помогла.

Камышов добровольно увеличил время такого спарринга до пятнадцати секунд, продолжая легонько поколачивать солдат, а потом случилось то, чего ждал взвод лейтенанта и чего не ожидал больше никто.

Роман растолкал солдат, ныряя им под руки, освободив для себя чуть больше пространства, и в следующую секунду быстро нокаутировал противников, отвесив каждому по одному удару, довершив разгром эффектным ударом ногой в живот с разворота, отчего противник отлетел на полтора метра и грохнулся на бетон спиной.

– Подберите их…

Никто не пошевелился, тогда Роману пришлось буквально вырвать из строя нескольких человек за шкирку. Остальные выходили из ступора сами, в страхе шарахаясь в сторону, стоило ему только к ним приблизиться.

– Ты не слишком увлекся? – улыбаясь, спросил старшина, когда лейтенант вернулся к своему взводу, а раненых унесли их ошеломленные товарищи.

 – Особенно с последним пируэтом?

– Ну, разве что чуть-чуть…

16

Министр обороны был вне себя и долго не мог успокоиться.

– Вы же обещали никого не трогать! Не применять насилие! Зачем вам потребовался этот… это… безобразие! Говорите!

– Я хотел посмотреть, на что способны ваши солдаты, господин министр обороны.

– Если бы вы спросили, то мы бы сказали, наши солдаты не занимаются силовыми видами боевых искусств.

Этот рядовой Уилсон получил сильнейшее эмоциональное потрясение, которое запросто может перейти в психическое заболевание. Полковник Сталлер вам вроде бы сказал, что мы не приемлем насилие…

– А придется, господин министр. Иначе никак. Сами понимаете – война.

Министр Пфайффер сразу как-то сник и, обидчиво поджав губы, отвернулся.