Последний бросок

Корабль еще какое-то время продолжал избегать метеоритов, пока прямо по его курсу не появилась огромная глыба, в десятки раз больше той, от которой уклонился Крамер в самом начале. Одним словом, корабль шел прямо на нее.

– Уходите, уходите, генерал! – кричал Виктор так, будто генерал действительно мог его услышать. – Уходите!..

Крамер видел, что корабль корректирует курс, а значит, Зорг Шпактон был жив и находился за штурвалом.

– Уходите же!

Но генерал, по всей видимости, решил иначе, и корабль на всей скорости врезался в летающую скалу.

Пространство осветила мощная вспышка взрыва, и через полминуты челнок настигла слабая гравитационная волна.

– Что же он наделал, почему не бился до конца? – спросила какая-то женщина, теребя своего спутника за руку.

– Не знаю… – ответил тот.

– Я знаю, – сказал Виктор. – Он решил не оставлять никаких следов нашего пребывания здесь и для этого уничтожил корабль.

– Герой.

– Да, генерал был настоящим героем, и нам следует всегда его помнить.

– Посмотрите!

Виктор обернулся, но застал лишь мгновение вспышки, которая тут же погасла.

Нехорошая мысль резанула в голове, но она через полминуты подтвердилась: еще один челнок врезался в метеор.

– Почему они взрываются?

– Не знаю, но нам лучше перейти на ручное управление, – ответил Виктор, садясь в кресло пилота. Но потом все-таки добавил: – Наверное, взрыв корабля, а точнее его электромагнитное поле повредило что-то в электронике капсул, и они дают сбой, натыкаясь на метеориты.

– А вы умеете управлять этой штуковиной?

– Разберусь, ведь я пилот.

– Тогда рулите, командир.

18

Так получилось, что челнок падал на ночной стороне планеты, а не на дневной, более предпочтительной, с точки зрения пилота. Но выбирать не пришлось, и Виктор Крамер садился ночью. Впрочем, навигационные приборы отлично показывали рельеф местности внизу, и Виктор вполне ориентировался в выборе места посадки. Для нее он выбрал долину, но до нее еще нужно было дотянуть.

Спасательный челнок иногда «клевал» носом, и Крамеру стоило больших усилий, чтобы выровнять его и без того чрезвычайно крутую траекторию полета, а точнее фактическое падение.

Ко всему прочему экран, показывающий рельеф местности внизу, иногда покрывался сеточкой каких-то помех, и тогда вообще приходилось лететь вслепую.

Но, по крайней мере, сейчас было тихо. Чего нельзя было сказать еще пару минут назад, когда челнок трясло и все орали во все горло, сильно действуя Виктору на нервы.