Приз

Вдох и ты на больничной койке, причем не факт что встанешь с нее…

– Проклятая планета… – прошептал уже ставшее ритуальным ругательство Билл и с трудом сглотнул вязкую слюну. – Черт, как же хочется курить.

Курить нечего уже давно. Весь тот мизерный запас элитных, а значит дорогих сигар, сигарилл, сигарет просто табака для трубок и даже жевательного что отправлялись кем-то в колонии своим родственникам, уже давно скурили и сейчас большинство курильщиков безмерно мучались от отсутствия дозы никотина и нервничали.

Какие-то оригиналы пытались курить местную высушенную траву, предварительно проверив ее на безопасность у докторов, но Маккейн к таким чудакам не относился, хотя уже готов был попробовать покурить хоть что-то.

Снова резкий громкий вскрик, бьющий по нервам точно электрический разряд.

«Уже ближе», – отметил он, еще пристальнее вглядываясь в чащу, но ничего кроме то тут, то там тяжело падающих листьев не увидел.

Билл поморщившись помассировал левый висок. Еще эта непреходящая уже много недель постоянная выматывающая головная боль с чудовищными пиками мучений.

Маккейн внимательнее всмотрелся в лес, но все тщетно. Через эту увядающую от запредельной жары растительность, что пыталась ожить в период меганочи, ничего не разглядеть. Предел видимости составляет двадцать-тридцать метров. Дальше натуральная стена коричневой, серо-буро-малиновой и черной листвы, травы, кустарника, стволов деревьев.

С красками этой природе тоже не повезло. Она нагоняла дикую депрессию. Хоть бы где-нибудь что-нибудь успокаивающее зеленое…

Маккейн посмотрел на своего напарника Хэрста Эрексона с которым он стоял на периметре, охраняя сборщиков кореньев и прочей съедобной травы, такой противной на вкус, что хочется блевать. Но нужно есть, потому как еще долго ничего другого не будет.

Хэрст с виду спокоен как удав. При вскриках сахарианских тварей он лениво поворачивал голову и смотрел не больше трех секунд и не увидя ничего интересного медленно поворачивал голову в исходное положение.

«Может он просто тормоз? – подумал Билл о своем напарнике. – Или ширнулся чем-то? Хотя с последним еще хуже чем с куревом».

Билл ненавидел эту планету, он боялся ее до колик в животе, если не сказать больше, того и гляди диарея пробьет, и не понимал, как другие могут быть такими спокойными, не бояться.

«Мы тут все умрем, умрем, умрем… – мысленно ныл Маккейн.