Рой

А на других людей, кто также подходил с такой же просьбой, только недоуменно смотрели в глаза, дескать, чего тебе надобно от меня, убогий?

«Это ж какими тогда пси-способностями должен обладать Куклачев?!» – невольно подумал Владислав о знаменитом дрессировщике кошек, так как с кошками находить взаимопонимание у Роева выходило значительно хуже.

– Это если ему специализированную сетку поставить, да специальными базами загрузить, да имплантами усилить, то из него может получиться псион «В»-ранга довольно высокой категории – третьей, а то и второй! – подхватил второй.

 – Это же сколько он стоить может?!

– Да уж не мало… Нам столько за всю жизнь не заработать… Причем всем вместе взятым, – хмыкнул доктор.

«А чего это они там про скорость реакции говорили? – размышлял он. – Что-то я не могу о себе сказать, что я какой-то суперреактивный, но и не тормоз. В пилотировании тормозить нельзя. Или этот показатель отвечает не за мышечную реакцию?»

Что касается памяти, то на нее Роев никогда не жаловался, а потом еще дополнительно ее раскачивали различными методиками.

Так что в школе он учился на четыре и пять, стихотворения запоминал влет, формулы тоже его не смущали, так что ничего удивительного в том, что закончил школу с золотой медалью. На фоне таких результатов ему пророчили отменное будущее в профессии, связанной с финансами, или на худой конец в науке, но… его жизнь изначально и безраздельно принадлежала космосу.

Когда, идя по стопам Гагарина, Владислав поступал в летное, его, мягко говоря, никто не понял, и разве что не крутили пальцем у виска.

Кажется, даже приемная комиссия была изумлена его желанием. Но это понятно при тех обстоятельствах, что переживало государство в лихих девяностых, и при разочаровании во всем и вся.

В общем, его путь к космосу был долог и тернист. В какой-то момент Роеву казалось, что и впрямь все безнадежно. Самолеты стояли на приколе, и, чтобы подняться в небо и набрать хоть какие-то часы налета, пилоты просились в «горячую точку», что тогда полыхала на юге России.

Станция «Мир» разваливалась прямо на глазах. Государству, трещавшему по швам, стало явно не до космоса. Трехпалый правитель всея Руси Бориска Первый, сместивший с трона Меченого, бухал по-черному и дирижировал военными немецкими оркестрами… В общем, чувство безнадеги и унижения было очень сильным.

Владислав даже чуть тряхнул головой, чтобы избавиться от горьких воспоминаний, потому как сейчас будущее ему светило еще более плохое.