Волчья стая

А вот о чем, чтобы при этом не показаться глупым? В юности еще как-то можно было начать разговор со звезд, но сейчас это вряд ли прокатит.

Но прежде чем он что-то придумал, ноги сами подошли к девушке, а слова так же самостоятельно сорвались с языка, навеянные наверняка ничем иным как алкоголем, хотя Георг старался не злоупотреблять, но иначе такую несвойственную ему цветастость фраз было не объяснить:

– Хочу исправить одну несправедливость…

– Какую? – удивилась Барбара.

– Вселенскую.

Не больше и не меньше, – все сильнее распалялся Волков.

Девушка удивилась еще больше.

– Все мы, любой из нас может видеть твою неописуемую красоту, каждый раз лишь взглянув на тебя. И только тебе самой в этом праве отказано. Это ли не справедливость вселенского масштаба?! Вот возьми, теперь и ты сможешь, только пожелав увидеть то, что видим мы…

Георг протянул Барбаре зеркальце, предназначавшееся вообще-то имениннице.

«Ладно. Принесу Ольге завтра еще что-нибудь», – подумал он, наблюдая как девушка, приняв подарок, зарделась так сильно, что это было заметно даже в сильном сумраке, разрываемого только расставленными по периметру двора масляными фонарями и факелами.

«Один-один», – весело подумал Георг, вспомнив, как покраснел он за столом. Но так «мстить» он конечно и не думал.

– Оно с небольшим сколом и трещинкой, но это не в состоянии хоть как-то исказить твою неотразимую… – продолжил распаляться Георг, удивляясь собственному красноречию.

Такого с ним никогда и ни с кем еще не было.

– Прошу тебя, хватит, а то я сейчас загорюсь как вот этот факел, а то и сильнее! – взмолилась Барбара, приложив ладони к щекам чтобы остудить их, и засмеялась.

– Хорошо, я замолкну, но только при одном условии.

– Каком?!

– Ты станцуешь со мной.

– Хорошо!

Музыканты продолжали наяривать что-то веселое на своих дудках, барабанах и гитарах, и Георг с Барбарой взявшись за руки влетели в толпу прочих веселящихся.

Но долго танцевать под такой бешенный ритм невозможно, от силы минут пять, после чего требуется отдохнуть и промочить пересохшее горло. Но на смену выбывшим, тут же вставали новые танцующие.

После плясок у Георга к его большому огорчению красноречие куда-то испарилось.

«Видимо протрезвел», – подумал он, но накачиваться новыми дозами браги, вина или пива отчего-то не хотелось.

Повисла неловкая пауза.