Кирпич из Лондона

Высокий, поджарый, резкий, насмешливый, циничный. Густые волосы были коротко подстрижены, а седина в них немного старила его. Глубокие морщины на лбу распрямлялись только тогда, когда он сильно удивлялся. Внешне он был обаятельным, умел расположить к себе людей, любил рассуждать, пофилософствовать, но это лишь оболочка. На задержании был суров, а один из любимых его приемов при силовом захвате – схватить противника за горло раскрытой ладонью. Молниеносным, почти невидимым для глаза движением, словно бросок кобры, он стальным хватом вцеплялся в горло.

Редко кто почти сразу не терял сознание.

В молодости Романов играл в регби, да и сейчас поддерживал связи в спортивных кругах, стараясь не пропускать ни одного матча команды, за которую когда-то играл.

А еще он старался помочь всем, кто к нему обращался за помощью. Никогда не брал за помощь деньги, спиртное, но требовал ответную услугу. Зачастую не для себя, а для другого нуждающегося. Со стороны казалось, что для него нет невозможного. За что бы он ни брался, всегда доводил дело до конца, казалось, что преград для него не существует.

Как для носорога или для хукера в регбийной атаке. И еще Романов презирал тех, кто ему врал или пытался обмануть.

Волею случая Кушаков оказался в одном кабинете с Романовым, и тот оказывал ему всяческую помощь. Нередко подстраховывали друг друга на мероприятиях.

Майор Романов был уже на месте, обложился папками с оперативными делами, что-то писал.

Когда Кушаков вошел, Романов поднял глаза, окинул майора взглядом сверху вниз и проговорил:

– М-да, Ромчик.

Вид у тебя… как бы помягче сказать… Не очень, одним словом. Как использованная жевательная резинка.

– Спасибо, что не как презерватив после употребления, – хмуро парировал Кушаков и плюхнулся на свой стул. Потом с трудом поднял глаза на Романова и, неопределенно махнув рукой, протянул: – А-а-а-а!

Достал из сумки небольшую бутылку минералки, запрокинув голову, не отрываясь, выпил и приложил пустую ко лбу.

– Эвон оно как?! – Романов от удивления присвистнул. – Ваше благородие, как посмотрю, нарезалось давеча. И отчего так, позвольте поинтересоваться? С горя али с радости? Или, пардон, решил в запой пойти? – Он поднял указательный палец и улыбнулся: – Вспомнил доисторический стишок! Как раз в тему:

С утра я вижу знакомые лица:

Моя милиция идет похмелиться.

Впереди идет ОУР —

Вечно пьян и вечно хмур.

А затем идут ГАИ —

Вечно пьют не на свои.