Танец Смерти. Воля свыше. Часть третья

Неизвестно, спасало ли его зад мягкое сиденье, но вид у него уже был измученный – недаром ещё два его сменщика предпочитали отдыхать от этой пытки, шагая вместе с пехотой.

Нирмала по-прежнему сидела у окошка, положив голову на сложенные перед собой руки. Она быстро привыкла к этой качке и редко садилась на коня верхом.

– Думаешь о Гунэре, прекрасная Нирмала? – тихо спросил Нафаджи. – Я уверен, очень скоро вы сможете быть вместе, и никто не будет мешать вашему счастью.

– Откуда такая уверенность, темежин? – она печально улыбнулась.

– Бывший темежин. С тех пор, как моя госпожа оставила нас, мне не за кого водить в бой солдат, – он ответил такой же печальной улыбкой.

– А что же сейчас? Не ты ли ведёшь эти двести сотен?

– Нет, я лишь иду вместе с ними. Иду не по своей воле. Мог бы – остался в Аррикеше. Но наимудрейший Фахтар сказал, что я ему очень нужен.

– Солдаты тебя уважают.

– И что с того? Они же без зазрения совести отрубят мою уважаемую голову, если Фахтар даст такой приказ.

Возможно, правда, извинятся.

Нирмала засмеялась, а улыбка Нафаджи на этот раз стала гораздо шире и задорнее.

– Говорят, ты раньше сочинял стихи? – она подмигнула собеседнику.

– Сочинял. Теперь нет. Я всё забыл, всё оставил в прошлом.

– Она ушла, а ты потерял то, что помогало тебе? Неужели нихайа Сеитэ была именно такая? Я помню лишь горе и смуту, которые она принесла на нашу землю со своим появлением. Извини, но мне не за что её любить.

– Она была именно такая. Одни её обожали до безумия, другие люто ненавидели.

Середины не было, лишь эти две крайности, расколовшие Арриго на два враждующих стана. Я, Гунэр, Машад, Чарред – все мы боготворили её… Особенно Чарред. Я был лишь тенью… Писал ей стихи на бумаге, и тут же сжигал. А там, куда мы сейчас идём, её ненавидели. Причём все, от мала до велика…

– А кто был для неё Гунэр? Я слышала, он много раз спасал ей жизнь, даже как-то спас из рук головорезов Магадхи. Расскажи, прошу! Дорога длинная, а мне так скучно.

Последние слова она произнесла с таким жаром, что Нафаджи удивлённо посмотрел на неё.

– Не думаю, что есть повод ревновать, Нирмала. Гунэр был другом и защитником. И если остальные чаще видели в ней красивую женщину, тот больше обращал внимания на её таланты. Он спасал её, причём, как правило, не от врагов, а от самой себя. А что касаемо людей Магадхи – я видел, ты как раз прогуливалась у реки по тому месту, где это случилось – заслуги Гунэра в этом нет.