Русская Амазонка

Семь дней пролетели незамеченными. Мы уже отработали все детали предстоящего визита в Посольство, но произошел казус, который заставил меня встрепенуться.

После обеда мы всегда отдыхали по тридцать минут, каждый в своей комнате. Работал кондиционер, я лежал на постели. Дверь без стука отворилась, меня, как ветром сдуло на пол. В комнату вошел молодой человек, неся перед собой кипу чистого белья. Я уже переполз за дверь, и он не мог меня видеть. В следующее мгновение его шея оказалась зажатой между моих рук.

Я готов был отвернуть ему голову.

– Почему без стука? – тихо спросил я, – ты новенький, почему меня не предупредили?

– Это называется, скирдуйте воблу штабелями, – услышал я ответ на русском языке, и колени мои дрогнули, невольно опустился на пол. Руки у визитера расслабились и белье все рассыпалось. Он плюхнулся на ковровую дорожку и стал растирать шею.

– Хорошо, что меня предупредили, а то точно в штаны наложил бы со страху.

– Ничего, браток, бывает хуже, но реже. Что передать велено?

Он молча протянул конверт без адреса.

Открыл. Записка:

«Помним. Видим. Жди встречи».

Я поднял глаза, комната была пуста, только белье лежало на месте. Перечитал еще раз. Напечатано по-английски, не подкопаешься. И лица я его не видел. Видимо, кто готовил «выход», продумал все до мелочей. Встал, подошел к камину, сжег конверт вместе с содержимым и разворошил пепел. Собрал белье и убрал в шкаф. Что ж будем ждать.

Кто же выйдет на связь? Судя по тексту, он знает меня в лицо.

Нового пароля не назвали, старый, про воблу, уже не действителен – значит и я должен знать его в лицо. Хороший ребус. Но как учили: не бери тяжелого в руки, а дурного в голову. Придет время – узнаешь.

На десятый день, после нашего прибытия в Америку, должна была состояться званая «вечеринка». К пяти часам стали съезжаться гости.

Настя стояла у окна в моей комнате.

– Как в хорошем кино: лакеи, дорожки, лимузины, бриллианты, старые перечницы, даже собаки… и Розен с рацией.

Я подошел сзади к Насте и обнял ее за плечи, они мелко дрожали.

– Волнуешься?

– Немного, – она повернулась, и сжавшись в комочек, зарылась у меня на груди. Я вдохнул аромат ее волос. От нее все так же пахло тропиками. Привычка.

– Нам нельзя расслабляться, особенно сегодня.

– Знаю. Обними меня покрепче, Сережа.

– Ты, чего, Киса?

– Тепла хочется, надоело собачиться, я уже вся провоняла порохом и бензином.

– Потерпи малость и отдохнем.