Дьявол во мне

Если бы не этот надоедливый стук, возможно, я бы проспал и до обеда. Марка в квартире не было. Ключи лежали на кухонном столе – он закрыл квартиру своими, а вторую пару оставил мне, чтобы я мог покинуть его холостяцкую берлогу в любое время. Как он и обещал, курица обнаружилась в холодильнике, завернутая в фольгу. Там же в пластмассовом контейнере я нашел греческий салат. И бутылку молока, только купленную – еще вчера ее не было. В одном из шкафчиков я раздобыл хлопья, так что классический завтрак – хлопья с молоком – сложился сам.

Курицу оставил на обед: жирная слишком для утренней еды, нужно беречь желудок. Вообще, забавно, что после вчерашнего я подумал о здоровье…

Разумеется, тридцать долларов я не трогал, а когда у меня закончились сигареты, бесстыдно взял пачку из распечатанного блока на холодильнике. Сигареты у него были хорошие, не дешевые.

Очень не хватало пианино. Пальцы хотели играть, а тот чудной человечек, что жил внутри меня, хотел писать музыку. К нему пришло вдохновение. Некая пылкая страсть к своему увлечению, к своему хобби.

Ведь играть – это не работа. Во всяком случае, для меня: мои мелодии никогда не приносили мне денег. Хотя… наверное, стоит попробовать. Но для начала я хочу написать новую мелодию для Марка. Мне показалась, что подарить две последние – не совсем честно по отношению к нему. Ведь написаны они были в другом настроении, в сладкой горечи, когда мне хотелось, чтобы меня пожалели, чтобы меня поняли, чтобы меня обняли и сказали, что я нужен. Нет, две последние оды до чертиков надоевшему одиночеству и жалости к себе я не мог посвятить Марку. Он бы все понял и не простил.

Поэтому я решил написать новое, вынуть это новое из глубины души. Или как там еще называют человека, живущего в самых дебрях сознания, которые не видел никто; чудесного человека, который погибал сотни раз, когда я-второй оставался целым и невредимым. Который говорил мне, что люди прекрасны, но им не хватает любви, сочувствия, сострадания. Того человека, который мог простить все на свете.

Ибо если бы не он, я бы натворил дел в этом мире, однажды возомнив себя в нем судьей.

Вы пока еще ничего толком обо мне не знаете, кроме того, что я был жалким трусом, недоростком, мастурбирующим по несколько раз в день. И, скажу честно, последние годы это занятие не приносило мне должного удовольствия, а было всего лишь очередной пагубной привычкой, как и сигареты… да.

* * *

На этот раз Марк вернулся в девять двадцать.