Ловец удовольствий и мастер оплошностей

Что-то перечеркивал или добавлял на полях. И почему-то помнил во сне весь текст наизусть. Я мог бы даже повторить его в первичной, черновой и затем в исправленной версии. Правда, утром, ближе к одиннадцати, – вернуться в реальность раньше от одурманивающего, короткого сна не удавалось, – я не мог вспомнить ни строчки из прочитанного и написанного ночью. До мельчайших подробностей помнил лишь сам процесс, как некую оболочку. Всё смысловое наполнение бесследно куда-то исчезало.

* * *

В четверг неожиданно позвонил Николай-Николаич.

И с ходу спросил меня, что я надумал, решил ли я окунуться в издательское дело.

Вторя его неделовому, расхлябанному тону, я отвечал расплывчато. Наконец стало ясно, зачем я ему понадобился. Он приехал во Францию загорать. Сначала я подумал, что ему просто некому позвонить. И тем же развязным тоном поинтересовался, не на яхте ли он прохлаждается в такую жару, не на рейде ли «его корабль» где-нибудь под Каннами.

– Вот не угадали… Но почти, – прозвучал уклончивый ответ.

 – У нас на палубе ветерок. Это у вас там жара постоянно. Я в море. Вот смотрю в бинокль на Ниццу. Издалека – загляденье.

В следующий миг я зачем-то признался – пожалуй, всё же удивленный совпадению, – что я нахожусь на тех же широтах, неподалеку от Ниццы. Сижу, мол, в горах и смотрю как раз в сторону моря.

– Ну, видите… – Он был в некотором замешательстве. – Вы-то что в Ницце потеряли?

– Я здесь каждый год в это время. А вы? – нахально спросил я.

– Завтра после обеда чем вы заняты?

– А что случилось?

– Можно встретиться.

– Если только вечером, – сказал я. – За ужин платить будете вы. Вы как-то уверяли, что задолжали мне ужин.

– Так и быть. Заплачу я. Часиков в семь созвонимся еще раз… Только не в семь утра, не перепутайте, – съехидничал N. N.

Провести в городе вечер и ехать, скорее всего, через пробки – нужны ли мне эти приключения? Готовиться к встречам с Николай-Николаичем я не любил. В эти минуты вдруг всплывало всё то, чего не хочется держать в памяти: невыполненные обещания, болтовня о деньгах и непонятно еще о чем, которая всегда отравляла меня на несколько дней.

В то же время я мог выполнить обещанное Эстер, вручить книгу Николай-Николаичу уже завтра. Попросить ее прислать мне рукопись прямо сюда, на юг? Это было проще, чем откладывать на сентябрь, да еще и тащить в ручной клади ненужные мне килограммы. Но захочет ли N. N. кататься с рукописью?

После обеда я позвонил Эстер.