Ловец удовольствий и мастер оплошностей

Вы лучше меня знаете.

Николай-Николаич кивнул.

– Хорошо, а если точнее? – спросил он. – Какая отдача будет через два-три года?

– Наобум не могу ответить.

– Аля, ты во сколько оцениваешь? – несуразно легкомысленным тоном обратился Николай-Николаич к своей спутнице, мне же пояснил: – Аля менеджменту в Швейцарии училась. А в Париже в финансах работала.

– Расчеты необходимы, – поддержала меня его спутница.

– Нужен ясный план. Каталог будущий, концепция, – добавил я.

– Ну, разумеется, – не оспаривал Николай-Николаич. – К какому сроку расчеты-то сможете подготовить?

Я прекрасно отдавал себе отчет, что если какое-то принципиальное решение не будет принято сейчас и если дело вообще не будет запущено в начале осени, то его можно смело задвигать в долгий ящик. Да и на что мне жить с октября? На социальное пособие, которое и так уже пришлось оформлять на частичную оплату аренды жилья, хорошо что такие поблажки вообще еще где-то возможны.

Мы стали выбирать блюда. Они предпочитали рыбу, к ней закуски из морепродуктов. Я обошелся уткой магре. Официант настойчиво уговаривал взять на всех запеканку со сморчками.

Нам принесли еще по порции виски. И Николай-Николаич вдруг спохватился:

– Вы не напьетесь? Нам-то пешочком. А вам в горы ехать.

– К сентябрю я сделаю бизнес-план и расчеты.

Николай-Николаич одобрительно покачнулся.

– Главное в цифрах – доходность. Которую можно было бы считать приемлемой. И стоимость печати самих книг… Вам придется раскошелиться, – предупредил я. – Придется поделиться связями.

Николай-Николаич, цедивший «пьюр молт» уже без льда, всё так же едва заметно приклевывал головой.

– А авторские права? Во что они будут обходиться? – Он словно мне не верил.

– Здесь как в России теперь. Гонорары – одно название, – заверил я. – Таких авансов, как раньше, никто не платит. Пишущий люд соглашается. Правда, рантье еще не обнаглели до такой степени, как в Москве. А так бы завалили деньгами весь книжный мир… Гонорары теперь рантье платят издателям.