Ловец удовольствий и мастер оплошностей

К чему это привело? Нет, любая профессия, любое настоящее дело – это не только расчеты. Это судьба. Это я тебе говорю как человек… – Де Лёз осекся. – Я всю жизнь занимался делами. Всё про это понимаю. Есть только одна вещь, которую ты можешь не знать, по неопытности. Но о ней даже говорить рано. Ты не готов.

– Какая?

– За деньгами можно бегать всю жизнь. Хватаешь, хватаешь, и вроде поймал. Прямо за хвост. Наступает момент, когда чувствуешь, что вот она, трепыхается у тебя в руках. Фортуна! И вдруг – опять ничего нет! Со мной так было не раз.

И опять нужно начинать с нуля. Если всерьез к этому относиться, то – караул! Очень быстро получаешь по башке и не можешь очухаться. А важен процесс. Важно в него верить. Если этого не чувствуешь, если не можешь смириться с этим, то лучше не начинать. Всё закончится сожалениями, разбитым корытом. Вот как у тебя…

Он был прав во многом. Но мне не хотелось спорить, не хотелось втягивать его в пустые дискуссии о моем житье-бытье.

– Могу даже попробовать помочь тебе, – сказал де Лёз.

 – Что, если открыть издательство в Париже?

– В Париже-то почему?

– Есть у меня знакомый. Учились вместе в лицее. Живет в Сингапуре, вином торгует. У него есть свое издательство, свои журналы, но, кажется, в Испании, точно не помню. Могу поговорить с ним… В конце концов, я тоже должен буду однажды домой вернуться, – добавил он.

– Ты? Во Францию? Да кто тебе поверит?

– Не ресторан же открывать или гостиницу, черт возьми.

– Издательство? И что ты будешь издавать?

– Да не я, а ты.

А себе я нашел бы применение рядом. Подумай.

К этому разговору мы, как ни странно, вернулись позднее, уже по телефону.

* * *

Николай-Николаич, мой вчерашний издатель, никогда не звонил мне сам. Обычно появлялся кто-нибудь из сотрудников, секретарь, помощник. Или приходило сообщение по электронной почте, в котором он фигурировал как N. N., – таким был обычный протокол.

Так и на этот раз. Помощник просил перезвонить N. N.

, а еще лучше заехать в офис, раз уж я был доступен территориально. Это говорило о важности просьбы, измеряемой, как правило, деньгами.

В прошлом чиновник среднего звена, в Министерстве печати он числился как раз в те годы, когда из центральных органов власти посыпались распоряжения, для кого-то шокирующие, а для кого и долгожданные, делить «народную собственность» и уносить с собой кто сколько унесет. Николай-Николаич оказался в нужном месте в нужный момент.