Ловец удовольствий и мастер оплошностей

 – Что можно взять вот так и бросить. Мне кажется, что это дар, редкий. Человек не может просто так решать, хочется ему или нет. Это как жизнь. Она течет. Она выдвигает свои требования. Что мы можем решать?

– Тут я согласен, – согласился я, но дальше развивать тему не хотелось. – Пишущие люди приобретают некоторые привычки. Среди них есть и дурные. Например, привычка наблюдать, смотреть. В этом нет ничего хорошего. Я вижу как бы то же самое, что и вы. Но в моем восприятии больше деталей. Я привык их фиксировать.

И вот представьте, что вы вдруг лишаетесь возможности выражать свои мысли вслух. Как вот я сейчас делаю, – объяснял я. – Неизрасходованная энергия постоянно дает о себе знать. В голову постоянно лезут идеи, мысли. Они развиваются. Если не записывать, становишься немного больным. Просыпаешься утром вчерашним днем, со вчерашними мыслями. Такое ощущение, что прожил жизнь где-то внутри себя, в другом пространстве и вернулся обратно, где всё как было… Понимаете?

– Не знаю. Но, кажется, понимаю, – ответила она.

Я опять заманил ее в ресторан. Но подвернулся совсем простенький, дорожный, поскольку рядом петляло местное шоссе. Держали забегаловку какие-то южане, суетливые, неопрятного вида. Возможно, испанцы, потому что подавали одну паэлью, подобие испанского плова, во всевозможных вариациях.

Когда же нам принесли вино и полную чугунную сковороду с паэльей де марискос на двоих, я понял, что зря столько лет презирал это блюдо. Щедро заправленная мелкорубленым осьминогом, креветками и моллюсками, целиком, в раковинах, паэлья оказалась выше всяких похвал.

Морскую живность Элен отбирала в сторону, ела один рис.

Мы не стали засиживаться. Из ресторана мы вернулись к нашим скалам, спустились к воде и, сняв обувь, повесив кроссовки через плечо, как я посоветовал, связав их шнурками, направились дальше по каменистому пляжу, но по самому краю воды, чтобы не спотыкаться на камнях.

Примерно через километр ходьбы по почти пустынному берегу Элен застыла передо мной на месте и смотрела куда-то в сторону, к берегу.

От небольшого песочного пятачка к воде вышагивал загорелый немолодой мужчина. Но что не сразу доходило – он был совершенно голым. Короткие округлые гениталии от ходьбы болтались. Он и не думал нас смущаться.

Незнакомец прошел мимо нас. Я всё же предпочел что-то сверить. Сняв с шеи бинокль, я навел окуляры на берег впереди. И всё стало ясно. Мы приближались к пляжу натуристов, а может быть, даже к лагерю.