Человек с ночного поезда. Фантастика

Когда мужчина вошел в буфет, и увидел у прилавка очередь, он словно ударился лбом о невидимую стену.

– Тьфу ты черт! Откуда вас столько?

Оценив ситуацию, он не раздумывая стал пробираться к прилавку, объясняя посетителям, что спешит на поезд. Однако его тут же оттеснили в сторону, и указали на конец очереди. Взлохмаченный Петр Николаевич вылез из толпы, и стал последним. Дальше все происходило как в замедленном фильме. Покупатели долго делали заказы, а буфетчица с массивными серьгами в ушах, напоминающих автомобильные колеса, была неповоротлива, и напоминала сонную муху.

Казалось, еще миг, и она уснет за прилавком.

– Вам две, или три бутылки пива? – переспрашивала она очередного посетителя, едва ворочая языком.

Милютина стало колотить. Топчась на месте, он раз за разом поглядывал на циферблат наручных часов, и умолял проклятые стрелки не бежать так быстро, но время уплывало, словно песок сквозь пальцы, задержать которое ему было не в силах.

В кабинете дежурного по вокзалу раздался телефонный звонок.

Полная женщина в униформе, дремавшая за овальным пультом, установленным перед служебной картой, на которой была изображена густая паутина железных дорог, напоминала спящего паука. Сдерживая челюсти от распирающей зевоты, женщина открыла глаза, и сняла трубку.

– Дежурная по вокзалу Симоненко слушает!

– Сто двадцать седьмой стоит? – спросил кто-то, громогласным мужским голосом, на другом конце провода, с нотками выраженного беспокойства.

– Да! По графику еще двадцать минут будет стоять, – ответила дежурная.

– Немедленно отправляйте, за ним идет литерный!

– Какой литерный? – переспросила та, – По графику нет никакого литерного!

Женщина привстала с кресла, и посмотрела в большое темное окно, словно со второго этажа, где находился ее кабинет, можно было видеть движение поездов.

– А, черт его знает, откуда он взялся, никто, толком не знает! Вероятней всего опять сбой в системе. Ох, они там доиграются с новациями! Полетят, чьи-то головы! – послышалась далее сердитая речь в трубке, – Вы меня поняли? Сто двадцать седьмой немедленно отправляйте, а литерный задержите до прояснения ситуации! Команда на его отправку последует, все!

Далее послышались короткие гудки, и растерянная дежурная положила трубку.

Когда Петр Николаевич укладывал бутылки пива в сумку, он не слышал объявление об отправке поезда. Сто двадцать седьмой, подчиняясь распоряжению диспетчера, подал предупредительный гудок, и быстро отошел от перрона.