Альянс предателей

Всем окружающим он твердил о неугасаемом желании что-нибудь создавать и осознании того, что является частью чего-то большего, нежели простые обыватели. Впрочем, любовь ко всему и вся, а также не желание вредить людям, не мешали ему таскать с собой пару пистолетов, неизменно покоившихся за спиной. Пригладив одной рукой волосы, другую он запустил в пачку фисташек, которую держал, сидевший на том же диване, последний член команды – Бука.

Военный летчик, капитан военно-воздушных сил был вынужден оставить службу по состоянию здоровья, подорванного в результате несчастного случая.

Вообще-то во время службы он имел суровый позывной – Бук, однако, как только он стал членом команды, то прозвище претерпело такое значительное изменение – одна буква превратила его из серьезного широколиственного дерева в злодея, которым пугают детей. Он действительно мог напугать кого угодно, когда после длительного молчания начинал говорить резким срывающимся голосом. Капитан вечно что-то жевал и, как результат, стал быстро набирать в весе. В отличие от остальных, он не питал любви к оружию и никогда не стремился лезть на рожон, однако его постоянная роль водителя начала надоедать, о чем он и не преминул заявить. Дунай пообещал, что в следующий раз он пойдет вместе со всеми.

– Эй. – Окликнул Бука Грача, который своей культей зацепил и выудил добрую половину упаковки фисташек.

– Не жадничай, у тебя там еще есть.

– Думаешь, если природа наградила тебя смазливым личиком, значит все дозволено? – С задором спросил Бука.

– Смазливым? – Грач оглядел всех членов команды. – Я смазливый?

Цербер сделал неопределенный жест рукой.

– Приплыли. – Протянул Грач. – Просто вы все завидуете.

– Чему? – Спросил Дунай, вглядываясь в голубые глаза.

– Тому, что я такой красивый.

Всеобщий взрыв хохота вывел всех из унылого расположения духа. Хохотал и сам Грач и даже Ифрит попытался выдавить какое-то подобие улыбки.

– Ладно, к делу. – Дунай подошел ближе к дивану.

– Да-да, сколько там? – Спросил Грач.

– За вычетом всех расходов, по восемьсот тысяч на брата.

В расходы, упомянутые Дунаем входили доли дяди Паши и Кима, а также десять процентов от общей суммы откладывались, как выражался сам Дунай «в кассу». Он не любил и не хотел использовать воровское выражение «общак», коим по факту и являлась касса. Деньги оттуда шли обычно на подготовку к следующему ограблению, однако остаток превышал затраты, и сумма начинала постепенно накапливаться.

Бука присвистнул.