Бой с тенью

 – Где ты был вчера вечером, с кем разговаривал, на ком задерживал взгляд?

– Я пока ехал, обо всем уже подумал. Слушай, Боб, мне стыдно, честное слово… Я ведь вчера в кабачке одном сидел. В «Бочке». Ну, Серега там барменом, здоровый такой, качок…

– А, это тот, что на джипе разъезжает? И как тебя туда занесло? Там же одна братва расслабляется.

– Вот мне и стыдно. Думал, в мозгах их куриных пошарюсь, полезное что-нибудь найду…

– Компромат на боссов? – Борис усмехнулся. – Опасная могла бы завязаться игра, Соловей.

– Так я же под «влиянием возлияний» был, – начал оправдаться Андрей. – Причем в дугу…

– Ну-ну, – майор снисходительно кивнул, – продолжай.

– Эти братки, кстати, даже которые, кроме соков, ничего не пьют, треплются – никакой телепатии не надо. Просто сиди и слушай. Ваш Призрак так, наверное, и делал. Я его лица не видел, помню только фигуру, точнее – силуэт. Он сидел справа, там нечто вроде кабинки, свет от ламп над стойкой проникает через щелочку и падает только на стол.

Я сначала и не заметил, что там вообще кто-то сидит. Он, когда уходил, чем-то брякнул, стул, наверное, задвинул слишком резко. Вот только тогда я на него и посмотрел. Он немного вперед подался, свет как раз на глаза ему упал… а потом он исчез. Словно и не было его. Я даже не могу утверждать, что он из той кабинки вышел. Просто – был, а потом его не стало. – И этого мгновения тебе хватило для… процедуры? – на лице Бориса отразилось удивление.

– Ну а откуда я успел выхватить список? Не из воздуха же?

– А что еще ты успел прочесть?

– Грустный он и одинокий.

А больше ничего.

– Сентиментальный, значит, – сделал вывод майор. – Глаза опишешь? Ну, разрез, цвет, форму…

– Глаза как глаза, – Соловьев пожал плечами. – Обычные. Вроде бы серые или голубые. Ничего в них зверского или зловещего. Даже добрые какие-то…

– Грустные, – подсказал Иван Павлович. – Это выглядит примерно так же.

– А разрез, форма, глубина посадки? – настойчиво повторил Борис.

– Нормально посажены, форма… как у тебя, а разрез европейский.

 – Андрей развел руками: – Не очень из меня свидетель, извини… Я же в последнее время все больше в души вглядываюсь, а не в лица.

– Ладно, душевед, – Борис задумчиво потер квадратный подбородок. Пересекавший его наискосок старый шрам сначала побелел, а затем порозовел. – Сегодня отдыхай, а завтра в девять – как штык. Понял?

– Ты меня на вторую срочную призываешь, что ли? – немного возмущенно спросил Андрей.