Бой с тенью

– «Вектору» от этого не легче, – Иван Павлович протянул было руку к тумбочке, но передумал. – Сто пятьдесят семь? Порядковый номер?

– Может быть, модель? – неуверенно предположил Андрей.

– Модель – это скорее «Коро», – Сноровский тяжело вздохнул. – Вляпались мы, Андрюша. Чувствуешь, как плотно нас прижали? Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Хоть реально, хоть виртуально…

– Что же делать? – Соловьев расстроенно потеребил бумажку и бросил ее в пепельницу.

– А вот что, – Иван Павлович поднес к листку огонек зажигалки.

 – И забыть…

– Нет, – Андрей нахмурился и, выдернув записку из пепельницы, затушил огонь. – Надо просто подождать, пока не вернется Борис.

– Не хотел я тебя расстраивать… – Сноровский тяжело вздохнул и снова достал коньяк.

– Нет! – Соловьев побледнел и оглушительно хлопнул ладонью по столу.

– Ты думаешь, мне хочется в это верить? – Иван Павлович убрал рюмки и поставил рядом с бутылкой два пластиковых стаканчика. – Такой мужик был! Таких на всю страну сотни не наберется…

– Я не верю! – горло Андрея сдавила страшная обида.

На злодейку Судьбу, на людей, из-за алчности которых погиб лучший друг, на самого себя…

– Выпей, Андрюша, помяни Борис Сергеича, – Сноровский налил почти полный стакан, – земля ему пухом…

– Вы можете провести меня в больницу?

– В субботу похороны. – Иван Павлович налил себе чуть меньше и тут же выпил. – Ребята уже сбрасываются на венки.

Соловьев медленно поднял стакан и так же медленно выпил. Через несколько минут на его щеки вернулся неравномерный румянец.

Он невесело усмехнулся каким-то своим мыслям и встал.

– Завтра можно не приходить?

Сноровский отвел смущенный взгляд.

– А тебя, Андрюша, больше вообще не пустят. Константинов так и сказал. Уйти, в память о Борисе Сергеиче, тебе позволено, но больше ни ногой. Только в кандалах, если на чем попадешься…

– Надо бы вашему Константинову в глаза посмотреть, – лицо Соловьева исказила довольно неприятная гримаса. – Может, он тоже келл?

– Ответственность у него непомерная, – Иван Павлович с сожалением покачал головой.

 – Вот и страхуется. Карьерой своей дорожит. Чтобы стать таким осторожным, необязательно прилетать с Келлода.

– Ну, а вы? – Андрей сунул руки в карманы и чуть подался вперед.

– А что – я? – Сноровский смущенно потер переносицу. – Я человек казенный. Приказал начальник забыть о посторонних фантазиях – забываю. Тем более мне до пенсии три дня осталось.