Экзамен для гуманоидов

 – Сергей уважал такой подход к решению проблем: никакой горячки, все взвешенно и с соблюдением условий презумпции невиновности.

«Комбат у нас, что надо», – резюмировал про себя Орлов, отправляясь обратно на «стадион». Однако дойти до тренировочной площадки ему не удалось. На полпути Сергея ждал Волкофф в сопровождении вахтенного офицера Джи. Причем вахтенный был вооружен импульсным пистолетом, а Волкофф своим любимым «вальтером» П-88.

– Не хотите побеседовать, командир? – немец загородил дорогу своим мощным телом.

– Почему вы никак не успокоитесь, Гюнтер? – Сергей поправил кобуру с «ЗИГом», незаметно при этом ее расстегнув.

– Потому, что в вашем батальоне зреет заговор, и раскрыть его – мой долг. Ваш, кстати, тоже, – немец вытянул палец, указывая Сергею в лицо.

– Пока нет прямых улик, я буду расценивать ваши действия, как клевету и провокацию, о чем доложу вашему командованию и замначштаба бригады по координации, – Сергей говорил твердо и уверенно, – и нечего тыкать мне в лицо, господин обер-лейтенант, извольте соблюдать субординацию!

– Есть, герр майор, – Волкофф скривился и посмотрел на Джи.

Чужак молчал, внимательно разглядывая Орлова, словно видел майора впервые. На его правильном лице не отражалось никаких эмоций. Чью сторону он принял в этом споре, оставалось загадкой. Наконец, он невпопад закивал и спросил:

– Вы хорошо знаете доктора?

– Достаточно, чтобы послать вас подальше.

– Не кипятитесь, майор, мы же в одной команде, – Джи улыбнулся.

– Расскажите об этом обер-лейтенанту, – Сергей немного успокоился. – Командир батальона назначил расследование, и мне кажется, что для начала этого достаточно.

– Конечно, – вахтенный снова кивнул, – просто попрошу вас держать в курсе дела и меня.

– Могу даже включить вас в комиссию, нам как раз нужен третий член группы дознания, – Орлов поймал себя на мысли, что не знает, почему предложил это Джи, но отступать было поздно.

– Предложение приемлемо, – Джи посмотрел на Волкоффа.

– Да, офицер, так будет надежнее, – немец сделал шаг в сторону, освобождая Сергею дорогу.

– Они добились своего, – Кровицкий прохаживался по кабинету Анисимова, заложив руки за спину. – Никто и не подозревает, что произошло. Никакой критичности мышления: почти все помнят, что в тот вечер их усыпили насильно, но никто не расценивает это как проявление агрессии. Все, что говорит Гость или члены экипажа, принимается за абсолютную истину.