Барышня с дипломом

Под лестницей, которая вела на второй этаж, был устроен чуланчик. Ольга уже собиралась сделать первый шаг наверх, как под ступеньками что-то зашуршало и замяукало.

Дверь в коморку была открыта. Толстый рыжий Чубик лениво лежал на мешке с кошачьим кормом. На полу – разорванные в клочья пакетики от этой еды… А она думала, что он худой и голодный! Похоже, что котяра всю неделю не выходил из чулана. Ел и спал. Спал и ел.

Оленька захлопнула дверь – семь дней сидел, пусть еще семь минут подождет!

Перед входом в спальню она замерла.

Одно дело кухня, гостиная или чуланчик, а совсем другое эта, в некотором смысле, интимная комната… По центру – широкая деревянная кровать со столбиками по краям. Вот зачем одинокому мужчине широкая кровать?

Оленька рванулась к трюмо и тут успокоилась – одинокая электробритва и пара склянок чисто мужского парфюма. Вот здесь Денис бреется, прыскает на себя французскую воду, поправляет галстук и спешит на работу… А никто больше за этим зеркалом не сидит.

Никаких следов – ни тебе помады, ни духов, ни крема от веснушек…

Картина, за которой скрывался сейф, висела рядом с кроватью. Ольга подошла и совершенно машинально дотронулась до подушки… Она сама испугалась этого жеста! И разозлилась на себя по полной программе… Денис, конечно, отличается от всех мужчин. Его не за что ненавидеть. Он умный, приятный в общении, у него крепкие и ласковые руки, но это не повод, чтоб подушки гладить.

Просто фетишизм какой-то! Или сдвиг по фазе из-за воздержания…

Она решительно сняла с крюка картину, воткнула ключ и открыла сейф… Он был полупустой. Десяток тонких папочек с документами и десяток пачек американских денег. Сколько из них брать? Денис сказал, что забрать надо всю наличность. Но это же невероятно много.

Оленька разложила большую красную сумку, которую она прихватила для Чубика… Она возьмет только одну пачку – десять тысяч долларов. Даже половины от этой суммы хватит на все расходы по защите… В крайнем случае она придет сюда еще раз.

И пыль надо протереть, и цветы полить.

Легкая занавеска, за которой на подоконнике стояли цветы, вдруг колыхнулась от порыва ветра. Где-то внизу хлопнула входная дверь, и послышались грубые мужские голоса.

Это мог быть кто угодно, но в голове у Крутовой мелькнула лишь одна мысль – воры!

Оленька дрожащими руками сгребла в сумку и деньги, и документы.