Хаоспатрон

В одном по-прежнему маячил Отступник, а еще три показывали картинки из разных секторов военной лаборатории.

– Все помещения лаборатории под нашим контролем, – сообщил невидимый оператор. – Связь отключена, внутренние замки разблокированы, периметр чист. Начальник объекта по-прежнему уверен, что мы спецназ ГРУ, присланный для усиления охраны. Персонал тоже ничего не подозревает.

– Чистильщик-один, – позвал Отступник.

– Первый на связи, – тут же откликнулся лидер основной группы. – Нахожусь в центральном здании лаборатории.

Бойцы на позициях.

– Начать полную зачистку! – скомандовал Отступник. – Валите всех, и военных, и гражданских. С контрольными в голову, чтоб никаких раненых, только трупы. Чистильщик-два!

– Второй на связи! – откликнулся лидер группы оцепления.

– Не выпускать никого! Прорвется хоть один свидетель, шкуру спущу!

– Есть, понял!

– Третий!

– Третий здесь!

– Начинай наводить марафет. Все по плану. Дыра в стене лаборатории, в заборе, следы в лесу, трупы охраны, а главное – не забудь залить на сервер новые записи камер слежения, когда первая группа закончит зачистку.

Максимум достоверности! Террористы уничтожили секретный объект Министерства обороны – не шуточки! Упустишь хоть одну деталь, контрразведка не поверит. И не забудь про фургон. Отгони его на шоссе и оставь там.

– А что делать с дамочкой?

– Я заберу, это мой давний трофей, – Отступник коротко рассмеялся и вновь обернулся к камере. – Нам будет о чем с ней поговорить, что вспомнить. Как думаете, Хранитель, она меня не забыла?

– Зачем тебе заложница, Отступник? – Хранитель старался сохранять спокойствие.

 – Ты получил секретный образец. Что еще тебе нужно?

– Ты знаешь, что мне нужно. – Отступник подался вперед, и Хранитель смог увидеть не только контуры его фигуры, но и лицо.

Отступник мало изменился за годы, прошедшие с их последней встречи. Чуть добавилось седины на висках, но в остальном он остался тем же. Тот же взгляд с искорками одержимости, та же вечная брезгливая гримаса, тот же косой шрам через скулу и верхнюю губу.

Последнюю особую примету на лице у Отступника много лет назад оставил именно Хранитель.

– Знаю, – ответил Хранитель. – А ты знаешь, что тебе не получить желаемое никогда. Ты одержим своей идеей вот уже двадцать восемь лет, неужели за это время ты не осознал, что она безнадежна?

– Пусть пройдет хоть сто лет, я не откажусь от своего замысла! – Отступник сдал назад в тень. – Впрочем, сто лет это слишком много.