Песня мертвых птиц

Поэтому я задал себе такой вопрос, когда впервые вошел в комнату. Здесь до отвращения воняет дешевыми сигаретами.

Оба офицера засмеялись.

– Вы что, детективов пересмотрели, директор? Шерлоком Холмсом себя возомнили?

– Вопрос и вправду хороший, молодые люди, – вдруг пробился тихий, но на этот раз более уверенный голосок доктора Стенли. – Эрих Бэль на дух не переносил сигаретного дыма. Он у него вызывал тошноту и мог спровоцировать рвоту, это неоспоримый факт! Странно, что я сам не придал значения тому, что в комнате пахнет сигаретным дымом.

Улыбки сошли с лиц офицеров. И тот, который вел разговор, продемонстрировал прежнюю каменную гримасу.

– У вас пациенты спокойно передвигаются по лечебнице, курят и делают, что хотят? – обратился он к старику, но на этот раз ответил ему директор:

– Только под присмотром докторов и санитаров. И не все в этой больнице могут спокойно передвигаться, буйные – нет.

– Значит, в эту комнату мог войти практически любой пациент? Да?

– Именно так.

– Версия самоубийства остается основной. Так как в деле всегда важны не доводы, а факты.

– Безусловно, – серьезным голосом подтвердил директор, не выразив при этом на лице ни единой эмоции.

– А факты говорят, что мужчина написал предсмертную записку, а затем выпрыгнул в окно. Неважно, кто накурил в этой комнате. Может быть, курили вы, – офицер демонстративно ткнул указательным пальцем в доктора Стенли.

– Я не курю, – спокойно ответил старик.

– Неважно кто. Вы меня поняли. От вас мне нужен отчет и два заявления…

На этом месте директор снова перебил офицера.

– Учитывая факты, офицер, Эрих Бэль написал свое предсмертное письмо пальцем, так как ручки в этой комнате я не обнаружил. Может быть, ее обнаружили вы? – внимательно посмотрел на своего собеседника мужчина, в чей храм зашли в грязной обуви, нарушая шаткий покой этих стен.

Улыбка вновь появилась на лице офицера.

– Ручка может быть где угодно. В комоде. В кармане брюк. Под кроватью…

– Если обнаружите ручку, тогда я не стану строить из себя Шерлока Холмса, но на самые очевидные вещи, офицер, я привык обращать внимание. Это называется логическим умозаключением. Многим психиатрам и думать не надо, чтобы заключить, что если есть письмо, значит, должна быть и ручка, которой это письмо написано.