Черный чемодан

Но в голове крутилось лишь одно: «Кукиш вам, а не ваши ценности!»

Через некоторое время Дима сел за стол без малейшего желания писать. Вдохновение не пришло… Он печально посмотрел на большой конверт лежавший поверх вороха бумаг. Вскрывать его и перебирать бумаги, что были внутри, не хотелось. Времени не было. Да и что мог оставить ему этот хмурый старик? Вырезки из фронтовых газет, грамоты с профилем Сталина, наставления для молодого поколения?

Написание статьи затормозила внезапная смерть деда жены… Виктор Петрович был, конечно, нормальный старикан.

Дмитрию даже казалось, что дед его любит. Особенно, когда пришлось бросить бизнес и уйти в журналистику. Старики уважают представителей прессы. А все предприниматели для них или, в лучшем случае, мелкие жулики, хапуги и спекулянты, или кровопийцы и бандиты…

Вспомнилось, что в день получения задания по этой статье они с женой были у деда и тот обещал помочь, рассказать, что творилось в Берлине в последние дни войны… И не успел.

Взгляд опять упал на конверт, на котором дрожащим старческим почерком было написано: «Дм. Азарову».

Это был один из его псевдонимов. Назаров – это просто, примитивно, грубо. А убери первую букву – и уже некое благородство, аромат прошлого века…

Дмитрий потянулся за конвертом. … Внутри была лишь тонкая ученическая тетрадка с текстом, написанным, очевидно, в последние дни… или даже в последние часы жизни Виктора Петровича Бражникова…

«Это был конец апреля. Мы воевали уже в самом центре Берлина.

В эти дни никто и не собирался отдыхать. Но всему бывает предел. К ночи мы с полковником Горюновым разместили своих людей в огромном здании, которое еще недавно было каким-то музеем.

Наверху все еще шел бой, а мы спустились вниз, в подвалы.

Тишины не было даже здесь, в этих мрачных подземельях с мощными перекрытиями и метровыми стенами старинного фундамента. Но полностью звуки боя сюда не доходили. Не было слышно грохота рушащихся зданий, автоматной стрельбы и криков, возгласов азарта, ярости и боли.

Здесь были слышны только отдельные, самые близкие взрывы. И невозможно определить, с какой стороны ухнул снаряд. Просто вздрагивало все здание и земля под ним. Начинала скрипеть старинная мебель и ящики, расставленные вдоль стен. Раскачивались бесполезные люстры под высокими сводчатыми потолками…

В некоторых подвалах были свалены скульптуры и картины в золотых рамках, для которых не успели еще сколотить ящики.