Лучшая защита

Уклон был не меньше тридцати градусов.

Остановившись, Лемье протянул фляжку, и Влад снова хлебнул айринского «тоника».

– Юго-западный отрог кряжа Сен-Поль?

– Верно. – Лемье тоже глотнул. – Сейчас мы пройдем секретной тропой и окажемся перед плато Трибьюн.

– Странно. Мы кружили над тем плато два часа, даже высаживались, но ничего не нашли.

– Вы не там искали. Надо было не кружить над плато и уж тем более не высаживаться на него, а сесть где-нибудь здесь и пробиться сквозь бурелом.

– И в чем разница?

– В том, что путь отсюда ведет не на Трибьюн, а под него.

Плато похоже на стол с парой внутренних ящиков. С крышки стола ящиков не увидать, а вот снизу – можно. Только если преодолеть все эти дебри.

– Теперь понятно, почему мы не нашли шахты ни в прошлую кампанию, ни сейчас.

– Считайте, уже нашли. – Лемье махнул рукой лидеру конвоя, и группа закончила привал.

Все выстроились в колонну по одному и зашагали прямо к непролазной стене бурелома. Вблизи нагромождение опавших ветвей и поваленных деревьев выглядело грандиозным.

В высоту оно достигало примерно тридцати-сорока метров. И никаких просветов.

Фирсов присвистнул. Такое препятствие без спецоборудования было не преодолеть. Да и с оборудованием… разве что запустить горного «крота» и прорыть под засекой тоннель.

Но ведущий группы никуда зарываться не стал. Он протиснулся между двумя гигантскими корневищами и исчез под толстым – в три обхвата – стволом поваленной ели. Второй агент последовал за ним. Следующим в очереди стоял Влад.

Он наклонился и заглянул под ствол. Там обнаружилась яма – как раз по размеру одного из вывороченных корней, а из нее вела траншея, примерно в метр глубиной. Свод траншеи – на метр выше бруствера – составляло хитросплетение веток. Судя по обугленным краям, этот свод вырезали при помощи ручного лазерника. Тайный ход под засекой был прямым, но перспектива терялась в темноте. Означало это одно – бурелом тянулся на многие десятки метров.

– В полный рост не встать, – смерив Фирсова взглядом, сказал Лемье, – но каких-то восемь километров можно и потерпеть.

– Восемь километров? – Майор удивленно покачал головой. – В три погибели, да еще в гору?

– Вы же на службе, не забыли?

– Я помню и не боюсь трудностей. Для того я и записывался в армию, чтобы переложить часть трудностей Земли на свои плечи.

– Очень патриотично, – скривился айринец.

– Не верите?

– Отчего же? Просто вы не похожи на фанатика, а говорите как заядлый пропагандист.