Наши фиолетовые братья

Бугаев схватился за кобуру, но передумал. Воин был прав. Взламывать секретную базу данных не было ни возможности, ни необходимости. Код доступа Сильвестру дал лично Страшный. Полковник повелительным жестом изгнал «следопыта» из кресла и уселся в него сам. Бормоча под нос негромкие проклятия, он медленно, одним пальцем, набрал на клавиатуре гиперсервера нужную комбинацию цифр и букв.

– Та-ак, – протянул Бугаев, внимательно изучая изображение на дисплее. – Где там наши боты?

– Блокпост – два километра к югу, остальные – точка ноль.

– Блокпост, значит? – Полковник поскреб подбородок. – Залповая поддержка на траках?

– Так точно!

– Основная группа в походный порядок с боевым охранением! Направление на юг. Первый блокпост, обеспечить прикрытие!

– Первый, прием, прикрытие «дебоширам»!

– Тоже собирайся…

– Тоже!.. – хотел продублировать «следопыт», но осекся. – А, в смысле – я?

– Ты, ты, – подтвердил Бугаев. – Всей группой пойдем.

– А база? Кто на хозяйстве останется?

– Анализатор…

– Он нахозяйствует, – ухмыльнулся воин.

– Сдай его на контроль штабу. Лично Калашникову. Пусть прямо с Земли и руководит жизнедеятельностью объекта.

– Он наруководит… А что плохо, господин полковник?

– Все, что не хорошо, – нашел Бугаев достойный ответ на дурацкий вопрос. – Канал двенадцать не может молчать. А режим автоматического маяка вместо приема обозначает боевую тревогу.

– Серьезно? А кто на том конце спецканала?

– Любопытный ты, следонюх! Наши на том конце, «дебоширы».

Только хозвзвод…

– Не слышал, чтобы у нас в бригаде были такие взводы, – пряча хитрую улыбку, пробормотал техник. – Мы же не бронепехота…

– Расстреляю! – процедил Сильвестр, широко замахиваясь тяжеленной ручищей.

– Второй раз подряд? – Нахальный техник ловко увернулся от подзатыльника. – Что-то я сомневаюсь…

* * *

Бугаев покосился на свой СТУРН – в полированном цевье отражался весь отряд, начиная с первой шеренги и заканчивая страдающим от водяных мозолей ротным хлеборезом Дустназаровым.

Хлеборез уже два раза приседал на камень, разувался и сокрушенно трогал волдыри на пятке, но полковник намеков не понимал, лишь заставил другого воина, рядового Харчука, взять его вещмешок с полугодовым запасом хлеба и походной разделочной доской. Нож для отрезания горбушек, ужасающий тесак с волнообразно заточенным лезвием, Дустназаров пер на себе, поскольку отбиваться от неприятеля, случись внезапная атака, одной распухшей пяткой было бы затруднительно.