Противостояние

Дождь может идти исключительно с рассвета и до полудня, барабаня редкими теплыми каплями, как это бывает в локации Сосновый Бор под Питером. Дождь может быть ледяным, косым и хлестким, как в локации Академгородок на окраине Новосибирска. Наконец, дождь может быть настолько мелким, что и не знаешь, как назвать эту странную субстанцию – крупнодисперсным туманом, изморосью или все-таки дождем. Этот вариант неуютной стихии частенько накрывал Москву, или, как еще именуют эту локацию сталкеры – по месту расположения тамбура-перехода вблизи Курчатовского института, – «Курчатник».

Так или иначе, дождь поливает почти ежедневно и везде, поэтому Зона и осадки понятия неотделимые, как море и волны. Ну а сплошная грязь – естественное следствие всего этого безобразия, тут уж никуда не деться. Зона ведь не аэродром с идеальными асфальтовыми полями и полосами и не речная пойма с заливными лугами. Когда под ногами только смешанная с золой и ржавчиной мертвая, вздыбленная земля без единого зеленого ростка, слякоть неизбежна.

И все-таки даже в этом сыром и неуютном мире есть свои островки сухого тепла и почти домашнего уюта. В Москве, например, такие, как стоянка в развалинах бывшего госпиталя МВД, неподалеку от Октябрьского поля. Казалось бы, ничего особенного – три закопченные стены и кусок бетонного перекрытия вместо крыши, но уютно. Особенно когда в неглубокой яме посреди стоянки горит костерок. Окружающие руины отлично маскируют огонь – с десяти метров не разглядишь, если не знаешь, куда смотреть.

А нависающий сверху остов причудливо изогнутого госпитального корпуса (почему-то не рухнувшего во время Катастрофы, а лишь превратившегося в этакое коромысло) надежно прикрывает от любопытных глаз и сканеров, если они вдруг будут направлены вниз с борта какого-нибудь летающего объекта.

– Но самое главное – подземный ход имеется, да не один, – сталкер по прозвищу Щука бросил в костерок еще одну таблетку горючего. – Если что, отсюда можно прямиком в метро спуститься.

– К Сцепщику в пасть, – другой сталкер, не стесняясь, зевнул и зябко передернул плечами. – Холодно стало к вечеру. И жрать охота. Щука, у тебя сухари оставались.

– Очнулся! Это вчера было.

– Фигово, – сталкер бросил короткий взгляд на третьего пригревшегося у костра человека. – Эй, парень, а у тебя ничего нет?

– Вот, – человек вынул из кармана небольшую плитку шоколада.

– Офигеть! – второй сталкер оживился.