Восход Водолея

Пассажиры были на грани сумасшествия.

– Может, им посветить чуть-чуть, – предложил младший координатор. – Прожекторами. Иначе совсем тронутся. Темнота и монстры, рвущие людей в клочья... это не каждый выдержит.

– Если они увидят «побочный эффект» во всей красе, будет еще хуже, – ответил Ивлев. – Передай операторам, чтобы опустили на иллюминаторах шторки.

Он повернулся к своему заместителю.

– Буер, скажи аэродромным техникам, пусть подгоняют трапы и цепляют тягач. Основную группу на борт, вторую и третью – в оцепление.

В самолет не пускать никого, кроме своих. Даже чекистов!

– Есть, – Буер неслышно выскользнул из диспетчерской.

Ивлев обернулся к Борису и «южному».

– Сейчас выгрузим пассажиров в автобусы и отгоним самолет в ангар.

– Не лучше ли выпустить граждан внутри ангара? – засомневался «южный».

– Это означает продержать пассажиров в самолете лишние полчаса, – возразил Ивлев. – Нельзя так с людьми...

– Все правильно, – поддержал оперативника Борис. – Чем меньше они там пробудут, тем меньше расскажут.

Отвезите заложников в зал для важных персон, и пусть с ними поработают психологи и следователи. Заодно и одежду в порядок приведут.

– Заодно и обыщут, – в тон ему добавил «южный». – У меня появилось одно нехорошее подозрение насчет этих вспышек...

– Фото? – предположил Борис.

– Вот именно, – согласился координатор. – А нам это надо?

– Чекисты будут против, – заметил Ивлев. – Это же их работа.

– С Конторой я все улажу, – пообещал главный. – Не в первый раз.

* * *

Черные тучи над аэропортом принимали форму перевернутых гор, с провалами «ущелий» вверх и толстыми щупальцами «вершин», направленными вниз, будто бы собирался сформироваться торнадо не меньше чем пятой, максимальной, категории. Дождь хлестал все сильнее, но гром доносился откуда-то издалека, с периферии грозового фронта, а молний вовсе не было видно, одни отблески. От ударов частых тяжелых капель трап гудел, как перетрудившийся барабан.

– Граждане, выходим организованно, без паники, не забывайте свои вещи.

..

Оцепление набросило капюшоны однотипных полупрозрачных плащей, а многие из стоящих у трапа людей раскрыли зонты. Лавров чуть задержался на верхней площадке, глубоко вдохнул и быстро спустился вниз. После духоты и тошнотворного запаха в салоне свежесть обыкновенного дождя казалась чудом. Свет прожекторов, отблески в лужах, сверкающий, словно антрацит, мокрый асфальт, тяжелые дождевые капли, голоса, мельтешение лиц...