Zападня

Минут через десять возьмешь троих и незаметно уйдешь с тропы в сторону метров на двадцать. Там затаитесь и подождете.

– «Языков» брать?

– Бери. – Лектор закрыл планшет. – Морока с ними, конечно… но любая информация в этом проклятом местечке на вес золота. Постой еще секунду, я присмотрюсь повнимательнее. Смотри на меня. И спроси что-нибудь.

Дышлюк вытаращился на Лектора, и главарь присмотрелся к отражению в его зрачках, словно это были два «зеркала заднего вида».

– Что спросить?

– Что угодно.

Не моргай! Какая погода завтра, где будем ночевать… не важно. Создавай видимость деловой беседы, тяни время.

– А где ты лекции читал?

– Лекции?

– Ну, ты же Лектор.

– Нашел что спросить! – Лектор принюхался.

– Ты сам сказал – что угодно. Вот я и спросил. Не хочешь, не говори.

– Скажу, но только тебе, Дышлюк. Последние семь лет я на особо строгом режиме находился. И, заметь, не постельном. Там и просвещал народ по части философии. И просвещал бы до конца своих дней, но вдруг начался всемирный бардак, и как-то так вышло, что отворились двери моей пожизненной темницы.

Что уж там произошло, куда охрана подевалась… одному богу известно.

– Заливай, – Дышлюк скривился. – Сам, поди, всех и прирезал.

– Господь с тобой, Дышлюк! – Лектор фальшиво возмутился. – Мне и в голову не приходило «читать лекции» вертухаям.

– А пожизненное разве не за «лекции» схлопотал?

– А до этого у меня сплошные студентки были. Девушки нежные, со взорами горящими… любо-дорого! – Лектор усмехнулся.

 – Вот как эта Шурочка. Отличницы подольше мои лекции слушали, а двоечницы сразу отчислялись за неуспеваемость. Кусками. Большой был у меня курс. Я сам со счету сбился, но прокурор сорок шесть эпизодов насчитал. Можешь моргать.

– Не в Ростове, случаем… преподавал? – Дышлюк невольно зажмурился и потом несколько раз моргнул.

– Нет. Там мой заочный аспирант преподавал. Надо признать, не без успеха. Но все равно до меня ему было далеко.

Я ведь не просто так лекции читал, не бубнил скучным голосом. Студентки меня так заслушивались, что и пикнуть не могли, когда я их… отчислял. Короче, эстетика была в моих лекциях. Ораторское искусство высшей пробы… с иллюстрациями, вот что это было! А этот ростовский… мясник, да и только.

– Искусство… – Дышлюк хмыкнул. – Кишки девкам выпускать – это да, искусство.

– Все, закончили базар, – резко произнесЛектор. – Не шевелятся больше наши зрители.