Жесть

Леший мгновенно вскинул «Шторм» и полоснул по бойцам очередью, затем еще одной, затем добавил, съехал в траншею, сменил магазин и снова полоснул, просто выставив «Шторм» над бруствером импровизированного окопа.

По крайней мере, двое врагов свалились, еще когда Леший врезал третьей очередью. Но один устоял на ногах и продолжил движение. Теперь перед Лешим стоял выбор, дождаться, когда противник дойдет до траншеи, и врезать ему снизу вверх, или сменить позицию и уже с нового места попытаться достать врага новой очередью.

Второй вариант казался более разумным.

Леший торопливо засеменил по траншее в западном направлении, пробежал метров пятьдесят и выглянул из овражка. Третий боец все еще шагал к траншее. На броне у воина зияли дыры, кое-где виднелись потеки темной крови, но «бройлер» шел ровно и уверенно, как заводной.

Леший пробормотал под нос ругательство и быстро выбрался из траншеи. Сидеть в яме становилось опасно. На помощь бойцу наверняка выдвинулись другие воины непонятного подразделения.

Следовало как можно скорее уравнять шансы. Проще говоря, вернуться к своим. Все-таки четыре ствола – это лучше, чем один. Да и позиция, на которой остались сталкеры, выглядела надежнее, чем неглубокий овражек.

Леший включил «пятую космическую», как он называл максимальный режим работы сервоусилителей ходовой части боевого костюма, и помчался к своим. «Бройлеры» открыли вслед ему огонь, но реально попасть в спину сталкеру мог только один боец; тот, которого Леший продырявил в отместку за Толмача.

Остальным мешали груды железа. А этот боец, похоже, все-таки начал сдавать. Выстрелить он выстрелил, но пули просвистели далеко от головы Лешего.

– Толмач доигрался! – перепрыгивая через бруствер, крикнул Леший товарищам. – Готовьтесь, сейчас они…

Леший, как совсем недавно Толмач, оборвал речь на полуслове. А все потому, что разговаривать оказалось не с кем. Позиция Семеныча опустела, и нигде поблизости пожилой сталкер не мелькал.

Там, где недавно сидел Лосев, растекалась лужа свежей крови, но самого Федора поблизости также не наблюдалось. Единственным, кто остался на месте, был Яковлев. Но и с ним поговорить Леший больше не мог. Яковлев лежал, раскинув руки, ноги… и голову. Причем голова откатилась метра на три.

А в ногах у трупа стоял тот, кто лишил Яковлева головы. Грязный, окровавленный боец уже знакомого Лешему телосложения.