Женить нельзя помиловать

До появления в Дубравах моего тестя Элейн занимала должность Верховного Лесничего, но с радостью уступила ее старине Лейпольдту, а сама вышла за него замуж. В результате он получил замечательную жену, стабильную работу и практически неисчерпаемый источник магической энергии вкупе со всплеском собственных способностей, а она – обожающего ее мужа и возможность путешествовать по миру в свое удовольствие, поскольку Лесничий постоянно находится только в Дубравах и нигде более. Короче, обе стороны остались совершенно довольны.

Как бы там ни было, но в ответ на мою просьбу надутый гном буркнул под нос:

– Не расскажу!

– Расскажешь, расскажешь, куда ты денешься, – не согласился я.

Римбольд прищурился:

– А почему ты в этом так уверен?

– Да потому, что тебя просто распирает от желания рассказать об этом. И не только мне, но всем и каждому.

– Да ты… ты… – От возмущения мой приятель стал заикаться.

– Прав? – ехидно осведомился я. И как в воду глядел.

– Ты, конечно, помнишь ту коробочку, что вручил мне Лесничий? – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес Римбольд после секундной заминки.

Я кивнул. – А если помнишь коробочку, то должен помнить и то, что мы с Элейн после этого немного поговорили на гномьем.

А ведь и верно! Мы с Боном, как единственные в компании, не знающие языка бородатых сквалыг, даже потребовали перевода, но получили решительный отказ и даже слегка обиделись. – Так вот. Добрался я до Стоунхолда, с трудом пробился к Друллу на аудиенцию и честь по чести все выложил.

Ты бы видел его лицо! Аж фальшивая борода от изумления отклеилась и набок съехала! Впрочем, бороду все равно пришлось бы отдирать. В коробочке была какая-то густая мазь зеленого цвета и неописуемого запаха. На словах же магесса велела князю дословно: «Намажь харю и возрадуйся!» Ну, поскольку Друлл – гном осторожный, то сначала он закатал рукав и весьма густо намазал правую руку от запястья до локтя.

– И что? – с интересом спросил я.

– А ты как думаешь? Разумеется, мазь моментально впиталась, и уже через пару минут десница Друлла была настолько волосатой, что обзавидовался бы даже тот монстр, про которого вы с Боном мне так вдохновенно врали.

Под монстром Римбольд явно имел в виду Большого Волосатого Ы – существо, как принято выражаться, «дикое, но симпатичное». С ним мы познакомились, проезжая через Лохолесье по дороге в Спящие Дубравы.

Даже если гном и преувеличивал – а с него бы сталось! – я не удержался и захохотал.