Женить нельзя помиловать

Но уж на Колонну великих деяний нанесли все, что я тебе рассказал, честь по чести.

– Ну, тогда не велика разница! – великодушно согласился я, даже не скрывая улыбку. – А что было дальше?

– Дальше, – Римбольд мечтательно закатил глаза, – я, как доверенное лицо князя, мотался по всему материку с крайне секретными и ответственными поручениями. Суть их, разумеется, составляет государственную тайну, но ты и представить себе не можешь, сколько раз за это время я был на волосок от верной смерти! Какого мужества, ловкости и смекалки требовали от меня обстоятельства! Какие опасности подстерегали меня на кажд…

– Достаточно! – взмолился я, по опыту зная, что только дай этому болтуну волю, и он будет расписывать свои подвиги часа три.

– Ну вот, и слова не дает сказать! – недовольно буркнул мой бородатый приятель. – Ты, конечно, мне друг, Сэд, и все такое, но при этом начисто лишен совести! Мы ведь с тобой не виделись Пругг знает сколько времени!

– Не ворчи, это тебя старит! – Я слегка хлопнул гнома по плечу.

 – А моей совестью работает Глори.

Глори – это как раз моя жена, урожденная принцесса Глорианна-Теодора Нахаль-Церберская.

– Оно и видно! – фыркнул тот и демонстративно потер плечо. – Ну и ручища у тебя, долговязый. Теперь ведь синяк будет, как пить дать… М-да, а я ведь, между прочим, заявился сюда по твою душу.

– Серьезно? А я-то думал, что ты просто соскучился.

– Ага! Держи карман шире! По твоей милой жене – кстати, до сих пор не пойму, что она в тебе нашла! – и впрямь соскучился, но что касается тебя, невоспитанный варвар… Впрочем, я, быть может, и прощу тебя, но потребую в виде компенсации за моральные издержки, чтобы меня накормили обедом.

Прошу заметить: не каучуковой подметкой, которую в этой забегаловке втюхивают клиентам под видом мяса, а нормальным обедом. Как минимум – из четырех блюд. Десерт приветствуется.

– А то ты сам не знаешь, что Глори оторвет мне голову, если я не приведу тебя к обеду. Тем более что сегодня она собиралась печь твои любимые пирожки с ягодами.

– Да что же ты сразу-то сказать не мог?! – всплеснул руками гном. – Бессердечный ты всё-таки тип, Сэдрик! Если бы ты знал, сколько раз я, как волшебный сон, вспоминал чудесную стряпню Глори, когда жестокие клеши голода стискивали мой желудок, в то время как я пробирался, ежесекундно рискуя жизнью…

– Стоп, стоп, стоп! – поднял я руки, чувствуя, что гнома опять понесло. – Глори тоже наверняка желает услышать о твоих подвигах.