Женить нельзя помиловать

– Спасибо, конечно, но мы с Боном, хоть и не рыцари, тоже кое-чего умеем, – хмуро фыркнул я, прежде чем Глори успела что-либо сказать.

– А по-моему, в компании маркиза нам будет и безопаснее, и веселее.

– А по-моему, четыре дня нам погоды не сделают.

– Ты же сам предлагал идти насквозь.

– Я передумал.

– С чего бы?

А действительно, с чего? Не хватало мне еще вслух признать, что я ревнивый болван или боюсь пресловутых рогатых эльфов.

– Знаете, Сэдрик, – дружелюбно подмигнул мне Маза Новва, – на моей родине говорят: «Если женщина чего-нибудь хочет, нужно тут же ей это дать.

Иначе она пойдет и возьмет сама». Право же, мы не кусаемся.

Тибальдо и Меркуций заржали.

– А на моей родине говорят: «Баба чудит, а у мужика спину ломит!» – не согласился я.

– «Баба»?! «Чудит»?! – тихо прошипела Глори. О?хо-хо, я, как всегда, ляпнул не подумав. Теперь она из принципа поедет сквозь лес даже в гордом одиночестве.

– Что ж, – не стал спорить маркиз, – тогда кинем монетку. Ссуф рассудит.

Меркуций, организуй!

Слуга подошел к Римбольду, провел кистью по его бороде и продемонстрировал зажатый между средним и указательным пальцами золотой.

– Орел – прямо, решка – в объезд. Бросай! Монета, сверкнув на солнце, взлетела высоко в воздух и шлепнулась на дорогу.

– Судьба, господа! – лучезарно улыбнулся Рыцарь Неистовой Ласки. – Судьба!..

Борзелианд был тих и светел. Солнце пробивалось сквозь листву, и казалось, что все вокруг даже не зеленое, а нежно-золотистое.

Пели птицы, жужжали жуки, и ничего не предвещало неприятностей.

До тех пор, пока не закуковала кукушка.

– Кукушка, кукушка, – радостно крикнул Бон, задрав голову, – сколько нам спокойно ехать осталось?

– Ку! – прямо как в том анекдоте, сказала вредная птица и замолчала.

Мы рассмеялись, хотя и достаточно нервно. С одной стороны, вряд ли птичка слышала вышеупомянутый анекдот. С другой – анекдоты тоже не на пустом месте рождаются, а кончался он, если помните, весьма и весьма печально.

Но Бону все было нипочем. Он уже открыл было рот, чтобы возмутиться по поводу того, что «так ма…», как впереди раздался крик:

– Господин маркиз! Господи-ин!

Вслед за криком появился Меркуций, ехавший метрах в трехстах впереди основного отряда. Он нещадно шпорил своего драконозавра, но выглядел скорее удивленным и раздосадованным, чем испуганным. Поэтому я выпустил рукоять меча, за которую было схватился, а Бон ослабил тетиву арбалета.